Яна Владимировна

Когда человек слишком долго живёт в режиме «надо держаться», это перестаёт ощущаться как стресс — это становится фоном. Тревога, раздражительность, бесконечная усталость перестают вызывать вопросы и воспринимаются как неизбежная часть жизни. Но на глубинном уровне это уже не просто усталость. Это состояние, когда психика настолько привыкла мобилизовать силы, что разучилась возвращаться к покою. Современная нейробиология называет это состоянием высокой аллостатической нагрузки. Аллостаз — это способность организма приспосабливаться к внешним вызовам, активируя гормоны стресса, перераспределяя ресурсы и повышая бдительность. В краткосрочной перспективе это спасает жизнь, но если реакция становится хронической, организм начинает платить за неё слишком высокую цену. Исследования показывают, что при длительном стрессе гиппокамп теряет объём, префронтальная кора хуже справляется с планированием и контролем эмоций, а амигдала становится гиперактивной, как сигнализация, реагирующая даже на тих

«Я просто лежу. Не хочу ни с кем говорить. Не могу ни думать, ни двигаться. Всё кажется бессмысленным. И это уже не лень — это что-то страшнее».(Из письма на форуме психологов) Сегодня такие состояния всё чаще воспринимаются не как слабость или «деградация», а как проявления комплексного посттравматического стрессового расстройства (кПТСР). Его трудно заметить, почти невозможно объяснить на бытовом языке — и при этом с ним живут миллионы. Термин C-PTSD (complex PTSD) был предложен психиатром Джудит Херман в 1992 году. Она работала с жертвами насилия, эмоционального пренебрежения, военных действий, политических репрессий. Херман заметила: когда травма длится долго, её последствия качественно отличаются от классического ПТСР. «Ужас, безысходность и беспомощность — вот тройственный корень травмы. Но если всё это длится не часы, а годы — последствия будут другими. Глубже. Тоньше. Хуже поддающиеся лечению» — Дж. Херман, Trauma and Recovery В 2018 году кПТСР официально вошёл в МКБ-11 (междун