Олег Скурихин

Когда в январе 1944 года в Нибелунгенверке на севере Австрии началась сборка Panzer IV Ausf.J, завод уже дышал в такт разрывающимся авиабомбам. Металл становился дефицитом, электрические приводы — роскошью, а зенитчики на крышах цехов были важнее инженеров. Этот танк проектировался не для того чтобы побеждать, а чтобы успеть. И именно благодаря этому он не просто стал самым массовым средним танком Германии, но и последним серийным "панцером", продолжавшим ехать вперёд, когда уже вся остальная броня горела. Его не любили экипажи — за тесноту, за примитивность, за лишённую эргономики компоновку. Но в 1944–45 годах любить было некогда. Война катастрофически нуждалась в технике, и Ausf.J стал воплощением промышленного отчаяния: 3655 машин за 16 месяцев, собранных в условиях крушения Третьего рейха. К 1944 году Panzerkampfwagen IV, начавший войну как опора бронетанковых дивизий и символ блицкрига, превратился в тыловую тень своих более молодых собратьев — «Пантер» и «Тигров». Те были чудови

Балтийский флот и его главная военно-морская база - Кронштадт по праву называют «колыбелью Октябрьской революции». Революционные матросы стали главной ударной силой во время свержения Временного правительства в октябре 1917 года. Однако события марта 1921 года превратили «колыбель» в «гнездо контрреволюции». Почему же так получилось?  В годы Гражданской войны значительная часть моряков-балтийцев (среди которых было много рабочих) была отправлена на сухопутные фронты. Гарнизон Кронштадта и экипажи кораблей пополнялись призывниками из крестьянства соседних с Петроградом губерний. Они принесли с собой из деревни недовольство политикой «военного коммунизма» и, в первую очередь, продразверсткой. Материальное обеспечение моряков оставляло желать много лучшего. Особенно плохо было с провиантом. Воинская дисциплина значительно ослабла. Попытки большевиков обуздать матросскую «вольницу» воспринимались как «покушение на завоевания революции».  В конце февраля 1921 года в Кронштадте начались мас