Ольга Кузьмина

Жанна не любила семейные праздники Игоря. Не потому, что его родня была плохой, наоборот, слишком правильной. Все знали, где сидеть, что говорить, когда улыбаться и когда вспоминать «каким Игорёк в детстве был». Особенно это любила его мать, Анна Павловна, женщина с безупречной причёской, мягким голосом и привычкой держать сына за локоть, словно тот всё ещё мог потеряться. День рождения Кати, младшей сестры Игоря, отмечали в просторной квартире на окраине города. Катя с мужем недавно переехали, и теперь каждому гостю обязательно показывали кухню, балкон и новый диван, который «брали в рассрочку, но он того стоил». Жанна приехала уставшая. Беременность давала о себе знать: ноги отекали, в пояснице тянуло, настроение менялось без предупреждения. Она заранее пообещала себе не раздражаться, не обращать внимания на замечания и просто досидеть до торта. — Потерпи, — шепнул Игорь, помогая ей снять пальто. — Часа через два поедем. Он улыбался, как всегда, ровно и спокойно. Улыбка у него была

Часть первая: Холодное дыхание клёна Зима в этом году выдалась суровой, такой, какой её помнят лишь старики, живущие на окраине города, где время словно застыло в янтарной смоле забвения. Небо нависало низко, тяжёлое и свинцовое, готовое в любую минуту обрушить на землю новую порцию колючего снега. Ветер гулял по пустым улицам, завывая в трубах старых особняков и заставляя дрожать голые ветви деревьев. Среди этих деревьев особенно выделялся огромный клён, стоявший у самого входа на старое городское кладбище. Его ствол был широким и узловатым, а корни, подобно змеям, выползали из-под земли, создавая причудливые лабиринты. Именно под этим клёном, на самой тихой и ухоженной аллее, покоился сын Анны Петровны. Анна Петровна была женщиной преклонных лет, но в её осанке всё ещё чувствовалась та скрытая сила, которая когда-то позволяла ей держать в руках бразды правления большим семейным делом. Её волосы, некогда чёрные как смоль, теперь были полностью седыми и собраны в строгий пучок, от

Он стоял в дверях моей комнаты – высокий, в дорогом пальто, совершенно чужой этому месту. Коммуналка на окраине, обшарпанные стены, запах жареного лука из коридора. И он – как ошибка в картинке. – Вера Шорохова? Я кивнула. В руках была тряпка – я мыла пол, когда он постучал. – Меня зовут Глеб Ратников. Я пришёл поговорить о вашем отце. Отец. Виктор Шорохов. Человек, которого я не видела больше двадцати лет. Который умер две недели назад в областной больнице, один, без родных, без денег. Мне позвонили из морга – пришлось хоронить за свой счёт. Последние деньги ушли на гроб и место на кладбище. – Я его почти не знала, – сказала я. – Если вы из каких-то его знакомых – ничем не могу помочь. Он прошёл в комнату, не спрашивая разрешения. Осмотрелся. Двенадцать квадратных метров – кровать, стол, шкаф. В углу стояла картонная коробка с надписью «Вещи» – всё, что осталось от отца. Я её так и не открыла. – Ваш отец был мне должен, – сказал Ратников. – Восемь миллионов рублей. Я засмеялась. Нервн

Запах корицы в подъезде старой пятиэтажки всегда казался Анне Николаевне признаком чужого, недосягаемого уюта. В её собственной квартире №41 пахло старыми книгами, сушеной аптечной ромашкой и тем специфическим оцепенением, которое поселяется в домах одиноких женщин, привыкших не ждать гостей. Это одиночество она научилась носить как удобный, хотя и потёртый кардиган — оно не грело, но и не стесняло движений. В тот вечер её подвело обычное человеческое желание — или, может быть, сама судьба, решившая, что двадцать пять лет тишины — это слишком долгий срок для одного искупления. Анна пекла шарлотку. Это был её ритуал по субботам: печь что-то сладкое, чтобы заглушить горечь мыслей, которые к вечеру становились особенно навязчивыми. Но в самый ответственный момент она поняла, что разрыхлитель закончился, а нарезанные антоновские яблоки уже пустили сок, становясь рыжими и вялыми. Она знала, что в соседней 42-й квартире живут «новые». Прежняя хозяйка, ворчливая старушка, съехала к дочери, и

Николай женился рано. В двадцать три года он встретил Светлану — красивую, статную девушку из соседнего города. Поженились, через год родилась дочка. Назвали Оленькой. Николай был на седьмом небе от счастья. Работал он вахтовым методом на Севере — месяц через месяц. Деньги платили хорошие, можно было семью содержать, даже откладывать. Но Светлане такая жизнь не нравилась. Месяцами одной, с маленьким ребёнком, без мужской поддержки. Она жаловалась, просила найти работу в городе. А где в городе такие деньги? Николай пытался объяснить, что это временно, что они копят на квартиру, на будущее дочки. Светлана не понимала. — Ты нас бросил! — кричала она в трубку во время очередного звонка. — Тебе лишь бы на вахте сидеть, а мы тут как хотим! — Света, ну что ты говоришь? Я для вас стараюсь. — Стараешься? А дочь растёт без отца! Она тебя не знает! Это была неправда. Николай звонил каждый вечер, приезжая с вахты, проводил с дочкой всё свободное время. Оля ждала папу, бежала к двери, когда