Светлана Костенко (Большакова)

Черный «Гелендваген» смотрелся на размытой лесовозной колее так же неуместно, как бриллиантовая запонка в тарелке с перловкой. Машину швыряло из стороны в сторону, подвеска, рассчитанная на немецкие автобаны или, на худой конец, на асфальт Рублевки, жалобно скрипела, но упорно ползла вперед. Виктор Алексеевич Громов, владелец заводов, газет и двух угольных разрезов, сидел на заднем сиденье, вцепившись в кожанную ручку над дверью. Его лицо, обычно выражавшее скучающее превосходство, сейчас было серым. И не от тряски. — Долго ещё, Серега? — хрипло спросил он. Водитель, бывший спецназовец с шеей шире головы, виновато глянул в зеркало заднего вида. — Навигатор сдох десять километров назад, Виктор Алексеевич. Местные в райцентре сказали: «До кривой сосны, потом направо, где гать». Сосну вроде проехали. Гать… ну, вот это, наверное, она и есть. Громов выругался. Грязно, не интеллигентно, как ругался когда-то в девяностых, когда на него наставляли ствол в подъезде. — Идея была идиотская, — про

Алла Михайловна застыла под дверью, затаив дыхание. В комнате говорили двое. Голос дочери — мягкий, влюблённый. Голос зятя — капризный, ныть. — Ну купи, ку-у-пи… Тебе жалко, что ли? Ты же меня любишь? Алла Михайловна сжала кулак. «На работу бы пошёл, а не клянчил. И надо же — Тая опять уши развесила…» Она понимала: подслушивать стыдно. Но как иначе? Дочь ослепла, оглохла, потеряла голову. Материнское сердце разрывалось. Дочь Таисия у Аллы Михайловны росла гордостью. Золотая медаль, красный диплом, своё дизайн-бюро с подругой Ликой. Клиенты их обожали: талант, вкус, демократичные цены. Первый муж пришёл как заказчик. Дима. Упаковка, буклеты, значки. Потом ужин, цветы, ЗАГС. Жить остались у Аллы Михайловны — квартира позволяла. Через год Тая вернулась с работы раньше обычного. Белая как мел. Протянула матери телефон: фото в кафе, её муж и какая-то блондинка. — Кто прислал — не знаю, — голос Таи дрожал. — Но адрес там был. Мы с Ликой поехали. Я ей… волосы подрезала. Ножницами. Охрана рас

- Господи! Что теперь делать-то? – Елена Павловна растерянно посмотрела в сторону леса, затем перевела взгляд на свою соседку. Она совершенно не знала, что ей делать. - Да не переживай ты так, Лена, - улыбнулась Вера Михайловна. – Вернется твой Гриша. «А если не вернётся?!» - испуганно подумала Елена Павловна. Умом она понимала, что ей нужно немедленно бежать за котом, пока тот не убежал далеко. Вот только ноги будто «вросли» в землю, наотрез отказываясь идти в ту сторону. Дело в том, что Елена Павловна с детства боится ходить в лес. Её бабушка постоянно рассказывала ей страшные истории про страшных существ, которые обитают в лесу. Говорила, что если ребенок окажется там один, без сопровождения взрослых, то обратно уже никогда не вернётся. Естественно, Елена Павловна (тогда еще просто Леночка) бабушке своей верила и в лес она никогда не ходила. А когда Лена подросла, то её бабушка сама в этом лесу пропала. Отправилась за ягодами и не вернулась. И, что самое страшное – не нашли её. В

- Сашенька, дорогой, что-то не так? – взволнованно спросила Людмила, когда её муж уже был готов подписать договор дарения, но в самый последний момент вдруг задумался о чем-то. – Только не говори, что ты передумал оставлять мне квартиру. Александр Фёдорович поднял глаза на жену, которая без пяти минут бывшая, улыбнулся ей и, склонившись над бумагами, быстрым и размашистым движением поставил свою подпись. - Ну слава Богу! - Людмила облегченно выдохнула. – Ты всё правильно сделал. Александр кивнул. Потом отложил в сторону ручку, встал из-за стола и молча вышел из кабинета нотариуса. Он действительно сделал ВСЁ ПРАВИЛЬНО... И теперь осталось самое главное – довести начатое до конца. ***** Знаете, бывают в жизни такие моменты, когда ты живешь себе живешь, и вроде даже радуешься этой жизни, а потом бац – и понимаешь вдруг, что тебе чего-то не хватает. И это вовсе не то чувство, когда у тебя нет пальца на ноге или волос на голове. Тебе не хватает чего-то внутри. - И чего тебе не хватает для

— Куда это ты собралась? — шипела Инна Игоревна, перегораживая путь к выходу. Катя молча пыталась протиснуться мимо, но воспитательница схватила её за плечо. Пальцы впились болезненно, оставляя белые следы на коже. — Отпустите! — Ишь ты, командует ещё! — Инна Игоревна дёрнула девочку к себе. — Думаешь, если тебе восемь скоро, то уже взрослая? Катя вырвалась и побежала по коридору. За спиной грохотал голос воспитательницы, обещавший самые страшные наказания, но девочка уже не слушала. Главное — добраться до той дырки в стене, которую они с ребятами нашли прошлой зимой. Катя родилась с редкой особенностью — выглядела младше своих лет. В свои почти восемь она казалась шестилеткой: маленькая, худенькая, с огромными серыми глазами. Мама ушла из её жизни пять лет назад, оставив лишь обрывки воспоминаний о прогулках в парке у реки. В детском доме девочку невзлюбила Инна Игоревна. Никто не понимал почему — Катя не хулиганила больше других, училась средне, не выделялась ничем особенным. Но восп