Марина Бойко (Панкова)

Мне пятьдесят три года. Цифра, которая когда-то в юности казалась далёким, почти мифическим рубежом глубокой старости, теперь просто констатация факта. Факта прожитой жизни, в которой было всё: бурная юность, замужество по большой любви, двое детей, шумный дом, полный гостей, и… тихое, постепенное отдаление, закончившееся тихим же, без скандалов, разводом. Дети выросли, разъехались, у каждого своя орбита, свои заботы. Сын в другом городе строит карьеру, дочь растит свою маленькую семью на другом конце страны. Звонят регулярно, приезжают по праздникам, но их жизнь там, а моя — здесь. После развода я долго приходила в себя. Не от горя, нет. От шума. Казалось, что двадцать пять лет брака — это постоянный фоновый гул: голоса, шаги, требования, вопросы, совместные планы, компромиссы, чужие привычки, вплетённые в твой быт. И когда этот гум внезапно прекратился, наступила оглушительная, почти физически ощутимая тишина. Сначала она пугала. Потом стала лекарством. А потом превратилась в привы

– Людочка, я тут муку нашла в кладовке. Но это для обоев ... Мы ведь ... – Вы ошиблись, – Наталья отключилась, поставила на беззвучку, шло совещание. Сколько раз себе говорила – не брать вызовы с незнакомых номеров. Но вот незадача – работала Наталья в школе, и ее неугомонные ученики меняли, теряли, били телефоны, обменивались номерами с родителями, в общем, вели себя так, как и подобает вести себя детям подросткового возраста. А ещё иногда Наталье казалось, что родители этих детей из подросткового возраста не вылупились тоже. Например, одна из мам, за полтора года сменила четыре номера.  Осень кружилась дождями и листопадами, уж скоро и подморозит. А с завтрашнего дня – каникулы.  Они сидели на методсовете. Тема: компьютерная зависимость детей. Тема эта уже была не нова. Педагоги слушали доклад и тихонько скрытно зевали. – Наши дети не умеют общаться друг с другом, растут бездушными, малообразованными и. И виновата в этом всемирная паутина..., – вещала завуч. А у Натальи из головы не

Снег валил такой густой, что улицы исчезали прямо на глазах. Казалось, город просто устал и хочет спрятаться. Машины ползли, как черепахи, а у тротуаров снег ворочали уставшие люди. Таксист в приложении уже десятый раз нажимал «взять заказ» и вздыхал, как будто этим можно было ускорить зиму. – Доброй ночи, – сказал пассажир, чуть запыхавшись, забираясь на заднее сиденье. – Простите за задержку. – Ночь добрей не становится, – буркнул таксист. – Куда? – Больница. К приемному. Если можно – побыстрее. – Побыстрее в такую погоду – это как похудеть на новогодних салатах. Но попробуем. Они тронулись. Навигатор хрипло предлагал объезд за объездом, а дворники скребли стекло с такой настойчивостью, будто кто-то внутри не сдавался. – Вы… хм… из театра? – спросил таксист, глянув в зеркало. – Костюм необычный. – Нет, – улыбнулся пассажир. – Из прихода. Я священник. – Ну хоть не Дед Мороз. Тот в прошлом году мне клялся, что трезвый, а на поворотах заносило его так, что потом в итоге заснул на задне