Нина Солодова (Огурцова)

Приехал в наше Заречье Антон. Крестник мой. Сын подруги моей сердечной, Лидии, царствие ей небесное. Лиды-то нашей еще по весне не стало. Угасла тихо, во сне, будто свечечка догорела. Антон тогда на похороны примчался как ошпаренный, все по телефону с кем-то ругался, деньги сунул, землю горстью кинул - и умчался обратно в свой город. Всё дела у него, всё бегом. И вот, значит, ноябрь на дворе. Слякоть, небо низкое, серое, будто старая половая тряпка. Подкатывает к Лидиному дому машина его, блестящая, огромная, как танк. Выходит Антон. Одет с иголочки, пальто тонкое, ботиночки на тонкой подошве. Лицо осунувшееся, под глазами тени, а взгляд… знаете, как у загнаного зайца, но колючий-колючий. - Здравствуй, Антоша, - говорю я, выходя за калитку в своей старой фуфайке. Сердце-то заныло от радости, всё ж родная кровиночка. - Добрый день, Валентина Семёновна, - отвечает сухо, без улыбки. Как отрезал. Даже не обнял. Ну, думаю, ладно. Замотали их там эти бетонные коробки, за суетой-то и неба не