Татьяна Зиновьева

Война не спрашивает возраста. Она просто приходит и ставит перед фактом: вчера ты был ребенком, гонял мяч и мечтал о новых сапогах, а сегодня смотришь в прицел винтовки. Сергею Якутовичу было всего двенадцать, когда небо над его родной деревней Дворище разорвал гул «Мессершмиттов». Он не знал тогда, что всего через пару лет на его счету будут пущенные под откос эшелоны, а в душе — выжженная пустыня от потери самых близких. Это история о том, как мальчишка стал мужчиной не по годам, а по поступкам. О предательстве соседей, звериной жестокости полицаев и о том, что даже у смерти есть цена, которую враг обязан заплатить. Детство, оборванное на полуслове Деревня Дворище, всего семь километров от Минска. Июнь 1941 года. Семья Якутовичей жила, как и все: отец — слесарь на заводе, мать — дояркой. Сергей — старший из пятерых детей, опора и надежда. Война началась для них не со сводок по радио, а с огня. Мальчишки завороженно смотрели в небо, где разворачивались воздушные бои. Им казалось,

Биография его до лета 1941 года не предвещала ничего неожиданного. В селе Князевка Херсонской области Эдгарда Густавовича Зееля знали как обычного трудягу. Хотя и немец по происхождению, он с трудом понимал родную речь, говорил и даже думал по-русски, работал на тракторе в колхозе и растил с женой двоих детей. Он не пошёл в армию, но и не эвакуировался на восток страны – остался ждать в своём доме, надеясь на что? Возможно, на то, что война не дойдёт до порога его дома. Или на что-то другое... К концу лета немцы вошли в Кривой Рог, откуда до Князевки оставалось всего ничего. Зеель не бежал от новой власти и не воевал против неё. Первый год оккупации он просто выживал, оставаясь в тени. Но система, выстроенная Рейхом, не терпела праздно существующих. Пайки получали только те, кто работал на оккупантов. В округе появились партизаны, с которыми немцы собирались бороться руками местных прислужников. В августе 1942 года Эдгард Зеель сделал первый роковой шаг. Он записался на службу в отряд