Антонина Мозговых

Пришла ко мне тогда Клавдия, соседка моя через три дома. Женщина она добрая, но боязливая, словно пичужка малая. Мужа схоронила давно, дети в город разлетелись, вот и куковала она одна в своем пятистенке. Зашла в медпункт, платок теребит, а губы синие. - Семёновна, - говорит, а голос дрожит, - дай мне чего от нервов, да посильнее. И, может, мазь какую, чтоб кости не ломило. Я ей валерьянки накапала, усадила. - Ты чего, - спрашиваю, - Клава, на себя не похожа? Лица на тебе нет, одни глаза остались. А она расплакалась вдруг, горько так, по-бабьи безнадежно. - Замерзаю я, Семёновна. Печь у меня худить стала. Дымит, чадит, тяги нет совсем. Вчера протопить пыталась - чуть не угорела, пришлось двери настежь открывать, все тепло и выпустила. Сплю в валенках, в тулупе, а все одно - холод могильный по полу тянет. - Так звать надо кого, - говорю. - Вон, Митрича попроси или племянника своего. - Да звала я, - машет рукой Клавдия. - Митрич в запое вторую неделю, а племянник сказал: «Тетка, там пер