Светлана Варнавская

Илья Сафонов, обучающийся на фармацевтическом факультете ВГУ, побывал в городе Освенцим и стал первым, кто расшифровал архивные показания узников лагеря Аушвиц-Биркенау. Эти показания, записанные красноармейцами от руки со слов узников при их освобождении, хранятся в архивах польского Государственного музея Аушвиц-Биркенау. Копировать или фотографировать рукописи запрещено, однако Илья тщательно разобрал спешный чернильный почерк советских воинов и преобразовал тексты в электронный формат. Благодаря этому показания стали доступны для перевода, публикаций и научных исследований. «Вместе со мной работали ребята из Австрии, Германии, Канады. Но я занимался именно русскоязычными протоколами. Разбирать почерк красноармейцев, которые засвидетельствовали самые страшные показания оставшихся в живых узников, было захватывающе. В своей студенческой практике я работаю с рецептами, а разобрать почерк наших врачей бывает еще сложнее. В первую очередь меня интересовали в этих показаниях любые сведе

Иван Петрович, для своих — просто дед Ваня, работал лесником в этих краях уже сорок лет. В его ведении был огромный участок тайги, километров пятьдесят вглубь от трассы, до самого хребта. Он знал здесь каждую тропу, каждое звериное логово, каждый ручей. Знал, где выводят лосей, где пасутся кабаны, где волки устраивают логова. И знал, где браконьеры ставят свои капканы. Он ненавидел браконьеров лютой ненавистью.Не из-за принципов охраны природы, хотя и из-за них тоже, а из-за той жестокой бессмысленности, с которой они убивали. Капкан не разбирает, кто в него попал — волк, лиса, или случайно забредший лосёнок. Капкан просто держит, пока зверь не умрёт от голода, жажды или потери кр..ви. Иван Петрович находил такие капканы, снимал, уничтожал. Иногда находил и жертв — уже м..ртвых, иногда ещё живых, но изувеченных так, что проще было пристрелить. Он жил один на кордоне, в избе, поставленной ещё его отцом. Жена ум..рла десять лет назад, дочь вышла замуж и уехала в город. Связь поддержи