Анна Федорова

Однажды утром весь императорский двор проснулся лысым. Не из-за болезни. Не из-за заговора. Просто так повелела императрица — и никто не посмел ослушаться. Елизавета Петровна, дочь Петра Великого, умела удивлять. Иногда — масштабом реформ. Чаще — масштабом своих причуд. И именно это сочетание — большой власти с совершенно человеческими странностями — делает её одной из самых живых фигур среди русских монархов. Но начнём с самого начала. Точнее — с самого неловкого. Елизавета появилась на свет в 1709 году. В тот самый год, когда её отец только что разгромил шведов под Полтавой и собирался праздновать победу. Прибыло известие о рождении дочери — и Пётр, не раздумывая, отложил все торжества. «Поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь», — объявил он приближённым. Вот только законной дочерью она стала лишь спустя три года — когда Пётр наконец обвенчался с Екатериной в 1712 году. По меркам того времени это был существенный нюанс. Незаконнорождённость ставила её положение при дво