Василина Лашина

Тяжелый кожаный брелок с глухим стуком опустился на каменную столешницу, едва не задев чашку с остывшим эспрессо. Инна перевела взгляд с ключей на мужа. — Обратно поведешь ты, — Вадим поправил манжеты идеально выглаженной рубашки, избегая смотреть ей прямо в глаза. — Хватит ездить на такси с чужими людьми. У тебя сеть косметологических клиник, статус. Я для кого этот огромный внедорожник выбирал? Инна молча обхватила плечи руками. В просторной кухне загородного дома было тепло, но по спине пробежал неприятный холодок. — Вадим, ты прекрасно знаешь, почему я не вожу, — тихо ответила она. — Мне становится совсем не по себе, стоит только сесть на водительское кресло. Три с половиной года назад её жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». Мама, которая с нуля подняла семейный бизнес, и младшая трехлетняя сестренка Лиза ушли из жизни в один дождливый вечер. Произошел страшный несчастный случай на скользкой загородной трассе. Отчим Инны, Игорь, сидевший за рулем, выжил. Но тяжелое потрясе

Стук пластиковых вешалок о край чемодана гулким эхом разносился по пустой спальне. Олеся методично складывала свитера, плотно утрамбовывая их на дно дорожной сумки. Руки действовали механически, словно принадлежали другому человеку. В коридоре громко скрипели половицы — кто-то деловито измерял рулеткой ширину дверного проема. — Убирайся, квартира моя! — голос Жанны заставил Олесю вздрогнуть. Золовка стояла у входа в комнату, нетерпеливо постукивая экраном смартфона по ладони. — Грузчики приедут через час, мне нужно освободить гостиную под новый диван. Костик не переносит этот старый велюр. Олеся застегнула молнию на сумке и медленно выпрямилась. Ей было трудно дышать, а в горле как будто что-то застряло. Полгода назад Павла не стало. Два непростых года они мотались по обследованиям, надеясь на чудо. Олеся тогда за бесценок продала свою маленькую кондитерскую студию в центре, отказалась от заказов, отменила все мастер-классы. Она сутками находилась у постели мужа, помогала ему во всем,

«Тот, кто метёт» Когда в пять утра скрежет лопаты по асфальту режет воздух, нормальные люди просыпаются и ворчат на того, кто этот звук издаёт. Но Олег Корсаков давно не считал себя нормальным. Для него этот ритм стал спасательным кругом. Раз — живой. Два — сын дышит. Три — значит, прорвёмся. Олег сгребал мокрый снег и сбивал лёд у бордюров. Пятьдесят четыре года, руки в мозолях, оранжевая жилетка на два размера больше. Никто в этом жилом комплексе «Золотые пески» не догадывался, что дворник с бесстрастным, усталым лицом когда-то разминировал объекты, которые даже в сводках не числились. — Эй, дворник! — крикнули из тонированного джипа. Олег поднял голову. Из машины вывалились четверо пьяных: трое парней и одна девица в короткой шубе. Впереди — высокий брюнет с цепью на шее и взглядом, который привык покупать всё, включая человеческое достоинство. — Ты что, оглох? — брюнет достал сигарету, не торопясь прикурил от золотой зажигалки. — Протри тут. Моя девушка наступила в какую-т

Валентина никогда не думала, что станет сторожем на городском кладбище. Но когда растаяли последние сбережения, выбирать не приходилось. — Чего бояться-то? — убеждала она саму себя перед первой ночной сменой. — Мёртвые никому не мешают. Живые страшнее. В каморке работал монитор с камерами наблюдения. Для храбрости Валентина включила старенький телевизор — показывали комедию. Самое то, чтобы отвлечься. До полуночи всё шло спокойно. Но ровно в двенадцать на экране мелькнула человеческая фигура у одной из могил. Валентина похолодела. Она точно знала — на территории никого быть не должно. «Призрак...» — пронеслось в голове. В следующую секунду мимо сторожки с оглушительным лаем пронеслась стая бродячих собак — штук пять или шесть. Огромных, злых. Они неслись именно к той могиле, где стояла таинственная тень. Наутро Валентина написала заявление об уходе. — Из-за какой-то тени и пары шавок? — отговаривал её начальник Виктор Степанович. — Валя, ну потерпи немного! Мне некем тебя заменить. Дав