Оксана Галимьянова

Я вышла на крыльцо, потому что наш Барон зашелся в каком-то странном, захлебывающемся лае. Это не был лай на чужого или на проходящую мимо кошку. Старый пес как будто жаловался или просил о помощи. В сумерках я сначала не разглядела ничего странного. Пустое ведро, старые галоши у входа, миска Барона. А потом я увидела это. Маленький, грязный комок шерсти и тряпок, забившийся в угол между ступенями и стеной дома. — Барон, фу! — прикрикнула я, подходя ближе. Комок зашевелился. От него пахло так, что я невольно прикрыла нос рукой: гремучая смесь застарелого пота, перегара и почему-то сырой земли. Из кучи тряпья на меня глянули два огромных, совершенно нечеловеческих по глубине страха глаза. Мальчик. Совсем крохотный. Он сидел на корточках и быстро, лихорадочно запихивал в рот сухие гранулы собачьего корма, которые рассыпались из миски Барона. — Господи... — выдохнула я. — Ты кто такой? Мальчишка замер. Он не плакал, не просил о помощи. Он просто сжался, пытаясь стать невидимым. Лицо было