Татьяна Розина

Лето 1941 года, страна в огне, военкоматы переполнены молодыми парнями, рвущимися на фронт. И среди них - он. Михаил Игнатьевич Белоусов. Седоватая борода, усталый взгляд, 47 лет. Почти 50 - возраст, когда другие уже сидят в тылу, нянчат внуков или чинят старые сапоги. Но не Михаил. Он стоит перед столом военкомата, сжимая документы, и тихо, но твердо говорит: «Прошу на фронт. Снайпером». Офицер за столом едва сдерживает смех. Снайпером? С почти слепым левым глазом? В таком возрасте? «Дед, иди домой, - говорят ему. - Родине ты уже послужил». Но Михаил не уходит. Он не спорит, не кричит, не бьет себя в грудь. Он просто делает шаг, который изменит все. Находит ближайший полигон, берет винтовку и показывает, что значит настоящий охотник. Пять выстрелов - пять в яблочко. На 100 метров. Потом на 200. Офицеры переглядываются, в их глазах вопрос: «Как?» А Михаил отвечает просто: «Охотился на волков двадцать лет. Один выстрел - один шанс». Осень 1941 года. Немцы рвутся к Москве, фронт трещит

Инженер, отказавшийся от Англии ради сцены: трагедия и любовь Михаила Жигалова Когда мы видим на экране суровые лица «воров в законе», генералов КГБ или дерзких бандитов из 90-х, мало кто задумывается, что за этим стоит человек с удивительной биографией. 2 мая Михаилу Жигалову исполнилось бы 82 года. Мы помним его как «Луку» из «Бригады», как деда Жарского из «Молодёжки» и как актёра, чьё лицо знает вся Россия. Но его путь к славе был похож на сценарий приключенческого фильма. Из села Мусорка — в большую химию Жигалов родился в эвакуации в Куйбышевской области (ныне Самарская), в селе с неожиданным названием Мусорка. Семья была особенная: отец — кадровый сотрудник госбезопасности, с 1938 года. После войны его направили служить в Чехословакию, и маленький Миша успел пожить за границей. Но в Москву тянуло невероятно. В школе будущий артист даже не думал о театре. После школы — провал на вступительных экзаменах, год работы на заводе, а потом... Московский институт химического машиностроен

Москва, дом культуры «Красный текстильщик», 40-е годы. Творческая встреча с артистом кино Петром Мартыновичем Алейниковым. Несмотря на то что был будничный день, зал битком набили и текстильщики, и кондитеры – рядом была кондитерская фабрика. Сначала выступал конферансье. Затем вышел гармонист, он сыграл несколько мелодий из кинофильмов, все это воспринималось как дополнительная, но необходимая нагрузка, и, наконец, показали фрагмент из фильма «Трактористы». И сразу после этого из-за кулис появился Петр Алейников. Зал разразился аплодисментами, а артист, смущенно улыбаясь, прошел на середину сцены. Он стоял, а зрители продолжали аплодировать. А он, вроде бы недоумевал: чего это вы так разбушевались? Аплодисменты не смолкали. Алейников в скромном сером костюме, в далеко не отутюженных брюках, в рубашке-шотландке, как тогда назывались, стоял и смотрел на зрителей. Аплодисменты не стихали. Артист, постояв еще немного, сделал рукой: «Пока!» – и ушел. Творческая встреча закончилась. Невероя

Это им мама кричала: «Людк, а, Людк?!»... Это их она обещала «проклянуть», если захотят встретиться с отцом... Это они пережили вместе с родителями сложный их супружеский период, ставший, пожалуй, для сына и (особенно) для дочек еще более трудным, чем для папы с мамой... Кузякины-старшие после истории с отпуском (во всех смыслах…) Василия еще крепче стали друг друга любить. Недаром они время после примирения провели чуть ли не как второй медовый месяц, даже с перспективой на еще одного ребенка через девять месяцев. А вот дети восприняли всё куда сложнее и острее. Надо сказать, актеры, воплотившиеся в детей Кузякиных, сыграли довольно неплохо. Одновременно смешно и трагично. Причем с сыном – больше смешно, а с дочками – больше трагично. А кто сыграл этих отпрысков заполошных, но обаятельных Кузякиных? На эту роль юный актер «угодил» совершенно случайно. Владимир Меньшов уже утвердил Александра Озерова – артиста, игравшего в популярной в то время группе «Бим-Бом», а впоследствии