Мария Кубарева (Дружкова)

Таисия полезла в карман мужниной куртки за платком и нащупала не мягкую ткань, а гладкий буклет с чужими улыбками. На обложке было написано: «Уютная старость», а за занавеской в это время кашляла Клавдия, и из печи тянуло сырым дымом. Она не сразу убрала руку. С минуту стояла у вешалки, глядя на дверь, на пустое ведро, на свои калоши у порога. Во дворе уже слышались куры. Печь гудела негромко, как будто сама себе под нос, а чайник на плите ещё не закипел. Утро шло обычным порядком, и только этот буклет в пальцах был чужим, лишним, гладким, будто из другой жизни. Таисия перевернула его и увидела в уголке еле заметный сгиб. Буклет открывали не один раз. Его читали. Над ним думали. Значит, всё это не сиюминутная блажь Бориса, не случайная бумажка, которая попала в карман вместе с квитанцией или списком покупок. Решение уже примеряли на этот дом, на эту кухню, на старую печь, у которой зимой Клавдия грела ладони. За занавеской снова послышался кашель. — Воды дай, — сказала мать хрипло. — И

Она бросила Москву, вернулась в родное село и потратила все накопления ради мечты. И хочется, чтобы подобных историй было как можно больше. Но давайте расскажу по порядку. В селе Заозерье, что затерялось среди ярославских просторов, стоит удивительный терем. Его мятные стены и кружевные наличники словно пришли к нам из старинной сказки, резко контрастируя с простыми деревенскими домами. Архитектурный шедевр хранит память о своей первой хозяйке — купчихе Устинье Росковой, чьи баранки когда-то славились на всю округу. История этих мест богата и колоритна. Село, некогда принадлежавшее матери великого сатирика Салтыкова-Щедрина, упоминается в его "Пошехонской старине". В XVIII веке Заозерье снискало себе неоднозначную репутацию: многочисленные трактиры сделали его излюбленным местом для шумных гуляний. Но не только питейными заведениями было знаменито село: здесь стучали молотами кузнецы, работал кожевенный завод, а местные торговцы, прозванные "маяками", бойко продавали холсты на ярмар

Просыпаться не хотелось. По окнам звякал нудный безнадежный дождик, а под одеялом было уютно и тепло. Маша решила понежиться в постели, но на подушку к ней запрыгнул толстый любимый кот Тимофей и противным тонким голосом потребовал завтрак. Маша, а вернее уже Мария Сергеевна, приоткрыла глаза и с неудовольствием посмотрела на наглого котищу. «Надо кормить это животное, спать все равно не даст, - грустно подумала она, - какое неприятное слово «надо», всю жизнь что – то надо: надо кого – то кормить, надо куда – то бежать, надо, надо, надо…». Мария Сергеевна с раздражением откинула одеяло и спихнула кота с подушки. Накинув махровый халат и сунув ноги в глубокие тапочки с мордами поросят, Мария Сергеевна пошла в кухню. Кухня у неё была маленькая, но очень теплая и уютная, оформленная дизайнером в стиле русской избы: деревянные стены, связки лука и чеснока над столом, пучки целебных трав, обдуманно развешенные под потолком и даже маленький камин в виде миниатюрной русской печки, пристроивши