Alena Borzih

Я позвонила в дверь дочери в четвёртый раз, уже не отпуская кнопку. За тонкой дверью что-то шуршало, будто тапки по линолеуму. А потом замок щёлкнул, и на пороге стояла Раиса, моя соседка по площадке, в Ленином сером кардигане. У меня в руках была тяжёлая сумка с контейнерами. Крышка у одного всё-таки отошла, и тёплый пар с укропом ударил в лицо. Я этот запах всегда считала домашним. В тот вечер он показался чужим. Раиса смотрела на меня так, словно ожидала именно меня и одновременно очень надеялась, что ошиблась. – Только не шумите, Галина Николаевна. Она сказала это тихо, почти по-домашнему, и от этой тихости у меня в затылке будто провели мокрой ладонью. – Что ты здесь делаешь? – Давайте без подъезда, ладно? Кирилл может услышать. Не знаю, что меня задело сильнее. То, что она стояла в квартире моей дочери, как у себя. Или то, что имя моего внука она произнесла так просто, будто уже не первый день укрывала его одеяло на ночь. Я шагнула к двери, но Раиса не отступила. – Лена сейчас не

– Лёш, ты куда? – сонно пробормотала Вика, приоткрывая один глаз и бросая взгляд на светящиеся цифры будильника. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет от ночника слегка рассеивал темноту. Вика почувствовала, как внутри что‑то сжалось от недоброго предчувствия. Снова? Неужели у этой Лены совершенно нет совести? – Полчетвёртого ночи! Тебе же завтра на важную встречу… Алексей замер на мгновение, застёгивая рубашку. Он старался не шуметь, чтобы не разбудить Вику, но она все же проснулась. Опять придётся объясняться, оправдываться и убеждать… И почему его невеста так сильно невзлюбила его подругу детства? – Спи, родная, я не хотел тебя будить, – тихо ответил Алексей, стараясь говорить как можно мягче. Он провёл рукой по волосам, вздохнул и снова посмотрел на экран телефона. Тот засветился – пришло сообщение. Алексей быстро пробежал глазами текст, и его лицо стало ещё более озабоченным, брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. – Я к Лене, домой уже не вернусь