Людмила Анащенкова ( Гипс )

Лапы крупного волка осторожно ступали по раскисшей от недавнего дождя тропе. Сильный запах свежей человеческой крови вёл его в сторону ущелья Фиолетового хребта. Там, вдоль горной речушки, окружённой лесом, пролегала дорога к ближайшему городу. Зверь не любил охотиться в этих местах. Здесь можно было нарваться на охотников или патруль гвардейцев из Вилье — самого крупного поселения этих земель. К тому же, город был центром местной власти из-за близости замка герцогов Эвро Де Вилье. А где замок, там и немалый гарнизон… Усилиями правителей город процветал: ремесленники предлагали различные товары, окрестные селяне везли на местный рынок всевозможный провиант, а уж праздничные городские ярморки спешили посетить и купцы из соседних земель. Вот только гости города не любили здесь задерживаться дольше необходимого. Тому виной было древнее проклятие сожжённого на костре местного колдуна, гласящее, что скоро людские грехи переполнят чашу терпения Всевышнего, а чистая душа поддастся искушению з

Зима выдалась лютая, словно сама природа решила проверить на прочность все живое, что осмелилось остаться в ее владениях. Глухая тайга, укутанная в многометровые снега, стояла в оцепенении. Мороз сковывал стволы вековых лиственниц, и они трещали в ночной тишине, подобно пушечным выстрелам, разнося эхо на многие версты вокруг. В самом сердце этого белого безмолвия, отрезанная от большого мира непроходимыми сугробами и замерзшими реками, стояла одинокая охотничья изба. Дым из трубы поднимался строго вертикально, растворяясь в стылом, прозрачном небе, что было верным признаком жестокой стужи. Внутри избы, у печки-буржуйки, сжавшись в комок, сидела Ольга. Она куталась в старый, пахнущий порохом и хвоей овчинный тулуп своего мужа Ивана, но холод пробирался не столько снаружи, сколько изнутри, из самой души. Прошел месяц с тех пор, как Иван, опытный егерь, знавший тайгу как свои пять пальцев, ушел в обход и не вернулся. Позже люди говорили, что он спасал группу неопытных туристов, заблуд