Галина Лопатникова

— Ну и погодка, Митрич, глянь, что творится. Чернота-то какая лезет, аж жутко, — соседка, баба Нюра, опасливо крестилась, придерживая платок, который уже начинал трепать поднимающийся ветер. — Гроза будет, Нюрка. Лютая. Давно такой не было, — ответил старик, опираясь на черенок лопаты и сплевывая в высокую траву. — Небо будто свинцом налилось. Ты бы кур загнала, а то потом по всему району перья собирать будешь. — Да уж загнала, и козу привязала. А вон, гляди, соседка-то наша, городская. Всё на крыльце стоит. Не боится? — А чего ей бояться? У неё душа, поди, темнее этой тучи, — вздохнул Митрич. — Одинокая баба, что ей гроза… Дождь собирался долго, мучительно, словно природа не могла решиться на последний шаг. Сначала небо над поселком затянуло тяжелой, сизой дымкой, в которой не было ни движения, ни просвета. Это была не просто облачность, а словно опустившийся на крыши домов небесный потолок, давящий своей массой. Воздух стал плотным, осязаемо влажным. Он пах мокрой, прибитой к земле

Глава 1 Первые месяцы были трудными, пока молодые привыкали друг к другу. Лида вела хозяйство, Борис работал на ферме, вечерами чинил что-то по дому, она шила или вязала. Но что удивительно - они будто ни разу не пожалели о том, ч то решились на эту скорую свадьбу. И ни разу не говорили ни о Саше, ни о Наде, боясь поднимать эту болезненную тему. Они были сперва как хорошие друзья, хотя Лида, смущаясь, как-то призналась матери, что в кровати супружеской ей хорошо с Борей, что ласков он и нежен. К весне они уже знали привычки друг друга, умели угадывать настроение по выражегнию лица и старались как-то сглаживать острые моменты, если они возникали. А через два года, аккурат в день свадьбы, у них родилась дочь Машенька. И вот тогда Лида со слезами села возле иконы Богородицы и благодарила её за то,что судьба распорядилось обменяться ей и Надежде женихами, за то, что у неё здоровая дочь, и такой хороший муж и прекрасный отец для этой крошки. Декабрьским вечером, когда Машеньку уже уложили

Предисловие – Галь, а Мария, дочка твоя, вышла разве из декрета -то? Видела я ее сегодня в больнице. – Да, четыре месяца просидела, да и... Врачей, говорит, не хватает, зовут, – ответила белокурая немолодая заведующая заводской лабораторией Галина, отхлебнув чаю. В предбаннике лаборатории в перерыве собрался персонал. Сидели, чаевничали, болтали о своем. – А дитё с кем же? Ты работаешь... – Так с Ириной. С золовкой моей.  – Да-а, – протянула Тамара, старшая лаборантка, – Уж четвертого внука им золовка нянчит, – с Галиной они дружили, Тамара все о ней знала. – И не только внуков, – Галина посмотрела в окно, вспомнила прошлое. – Золовка – это кто? Это сестра мужа, да? – спросила молодая лаборантка Катя. – Сестра-а, – кивнула Галина, продолжая задумчиво смотреть в окно.  Сестра мужа. Да только не нынешнего, а того, от которого сбежала она в далекой молодости темной ночью – крепко обидела его и всю его семью. Но не рассказывать же эту историю направо и налево.  – Вот здорово, когда такие о

Мария заметила, как акушерка взяла на руки её новорождённую дочь, и тут же побледнела сама. Она сразу спросила, стараясь скрыть волнение в голосе: — Что-то не так? Акушерка постаралась улыбнуться, но вышло это напряжённо, и она поспешила ответить, чтобы не пугать роженицу: — Ничего страшного, всё поправимо. Сейчас позовём неонатолога, и всё будет в порядке. Мария приподнялась на локте, вытягивая шею, чтобы разглядеть малышку, но девочку уже отнесли к весам. Вскоре оттуда раздался слабый, но отчётливый писк ребёнка, который сразу же привлёк внимание всех в палате. Медсестра, которая занималась замерами роста и веса девочки, наклонилась ближе и заговорила мягко, подбадривая: — Вот и молодец, кричи погромче, это только на пользу пойдёт. Главное, чтобы она была крепенькой, а остальное само собой устроится со временем. Мария чувствовала растущую тревогу, потому что не понимала, отчего все в родильном зале ведут себя так необычно, и почему ей до сих пор не дали подержать дочь. Прошло ещё па