Татьяна Сафонова (Алексенцева)

Где найти своё счастье? Куда нужно пойти и что нужно сделать? Об этом рассказал протоиерей и миссионер Димитрий Смирнов. Димитрий Смирнов, протоиерей: Я почти всю свою жизнь думал и только совсем недавно понял, что Бог хочет, чтобы мы были счастливы. А что надо человеку, чтобы он был счастлив? Я даже подумал, что хорошо бы такой предмет в школе ввести «Как быть счастливым?» В современной школе чему только ни учат, но только не самому главному. Преподают всякие биологии, тригонометрии, но не учат смыслу жизни, не учат семейной жизни... В молодости у меня была феноменальная память, и я запоминал всё, что преподавали в школе. Но так сложилось, что ничего из этого мне в жизни не пригодилось. А ведь столько важных вещей нужно узнать молодому человеку. Но нигде об этом не говорят, и ему негде это услышать. В Церкви проводят богослужения и проповедуют церковные праздники, родители в семье заняты зарабатыванием денег на жизнь и ремонты. Или ругаются каждый день... В школе про это не расскажут,

Мы привыкли думать, что слабость ног в старости — неизбежность. Что после семидесяти нужно держаться за стены, после восьмидесяти — за ходунки. Но врачи-геронтологи говорят другое. Мышцы не умирают от возраста. Они умирают от бездействия. Наблюдая за долгожителями, геронтологи обнаружили: те, кто сохранял подвижность, не обязательно имели лучшую генетику. У них просто были другие утренние ритуалы. Мышечная масса начинает убывать уже после тридцати пяти лет — примерно по одному проценту в год. К шестидесяти годам человек теряет до тридцати процентов мышц, если ничего не делает. К восьмидесяти — до пятидесяти. Именно поэтому пожилые люди падают. Не потому что кружится голова — ноги просто не удерживают тело. Но этот процесс можно замедлить. И начинается всё утром. Людмила — назовём её так — просыпается и лежит. Не потому что не хочет вставать. А потому что знает: резкий подъём — враг суставов и сосудов. Перед тем как встать, она несколько минут двигает ступнями: вперёд-назад, круговые

Прощение — одно из самых заезженных и непонятых слов в русском языке. Нас учат прощать с детства. Бабушки в церкви, мамы за ужином, психологи в статьях — все твердят: «Надо простить, отпустить, не держать обиду». Как будто это таблетка, которую нужно проглотить, чтобы стало легче. Но что на самом деле стоит за этим словом? Чаще всего — смутный образ: забыть, помириться, сделать вид, что ничего не было, снова стать «хорошим» для того, кто сделал больно. И этот образ настолько невыносим, что люди предпочитают вообще не прощать. Носить обиду годами. Потому что «простить» в их голове означает предать себя. Я часто сталкиваюсь с этой ловушкой. Люди, которые говорят: «Я не могу простить. Знаю, что надо бы, но не могу». И когда начинаешь разбираться, выясняется: они пытаются сделать то, что невозможно. Они пытаются забыть то, что помнит тело. Они пытаются восстановить доверие к тому, кто опасен. Они пытаются стереть прошлое, а не освободиться от его влияния. Поэтому давайте честно. Простить —