Зоя Стулова

Голос матери в телефонной трубке был бодрым, даже искусственно звенящим, и от этой фальшивой ноты у Кати неприятно засосало под ложечкой, будто проглотила кусок льда, который теперь медленно таял и холодил изнутри. Она сразу, с первой секунды, почувствовала — новость будет горькой, как та полынь, что росла у них на даче за старым забором. — Слушаю, мам, — ответила она, перекладывая телефон к другому уху и продолжая механически помешивать кашу для сына, густую и золотистую, точно такой же завтрак готовила ей в детстве Антонина Павловна. Утренний ритуал, доведённый до автоматизма, не мешал напряжённо вслушиваться в каждую интонацию, в каждый подтекст, прячущийся между словами. — Мы с отцом дачу продаём, — выпалила мать и замолчала, затаив дыхание в ожидании реакции. И Катя замерла с ложкой в руке, и время вокруг неё замедлило свой бег. Дача. Это было не просто шесть соток с покосившимся домиком, древними яблонями и ржавой бочкой для воды. Это было её детство, выстроенное из солнечных за