Николай Морковкин

Есть такие разговоры, которые начинаются будто бы случайно, но задевают за самое сердце. Обычно это происходит не в церкви и не на лекции философа, а где-то в самых обыденных местах. Кто-то между делом спрашивает: «Слушай, а ты веришь, что после смерти что-то есть?» – и вроде бы хочешь отмахнуться, пошутить, а внутри всё равно что-то ёкает. У каждого хотя бы раз мелькала мысль: а что там дальше? Тьма? Покой? Или какой-то новый уровень, куда мы даже вообразить не можем дорогу? Иногда такие разговоры поднимаются в спортзале, между подходами. Один парень тянет штангу, другой говорит: «Представь, если после конца будет что-то вроде игры на “новом уровне”«. Все смеются, а потом на минуту зависают в тишине. А теперь представьте: эти слова не сказал мистик или бабушка-гадалка. Их сказал человек, имя которого мы привыкли связывать с самой строгой логикой и железным рассудком. Автор Шерлока Холмса, человек науки, врач, скептик – Артур Конан Дойл. Артур Конан Дойл: врач, писатель, скептик В нача

Этот двигатель и сегодня имел бы полное моральное право на жизнь — без скидок на возраст и идеологию. По конструкции, характеристикам и инженерной логике он как минимум не уступает мотору ВАЗ, который до сих пор честно тянет «Ниву» через сугробы, болота и философские споры о качестве отечественного автопрома. А если вернуться на полвека назад, то становится ясно: двигатель «Москвич-412» был не просто удачным — он стал настоящей технологической революцией для советского автомобилестроения. В начале 1970-х годов этот агрегат выглядел настолько современно, что вполне уверенно чувствовал бы себя и на европейском техосмотре, и в разговоре с инженерами BMW — без необходимости отводить глаза. Инженерный вызов эпохе Двигатель «Москвич-412» начали разрабатывать во второй половине 1960-х годов на МЗМА под руководством Игоря Окунева. И уже на этапе концепции стало ясно: это будет не очередной «вариацией на тему», а принципиально иной мотор. Верхневальный, с полусферическими камерами сгорания, к