Людмила Шулепова-Пономарева

Он один из немногих исполнителей, чей голос и чьи песни могли довести до слёз не только уголовников всех мастей, но и людей, знающих о тюрьме только по наслышке. В его глазах светилась какая-то тихая мудрая грусть, которая обычно бывает у пожилых людей с тяжёлым прошлым. Как будто он знал и чувствовал что-то такое, чего нам не дано. Он был другим: особенным, светлым. И стеснялся этого света в своей душе, и радовался ему. Может быть, чувствовал боль от него. И эту боль с радостью пополам вкладывал в мелодию. Бог одарил его изумительным голосом. Но пел он, скорее, не голосом, а душой. Потому что это не песни об арестантах, а песни-молитвы, песни-покаяния, песни-напутствия. Ему было легче с их помощью разговаривать со своей публикой, объяснить какие-то непонятные вещи простыми доступными рифмами. Тем более он был очень верующим человеком. Именно поэтому где бы он не выступал, его концерты пользовались небывалой популярностью. Он очень близко к сердцу принимал все, что творилось в зонах.

В девяностые мы смотрели на них как на небожительниц. Пока вся страна донашивала старые пальто, они выходили из длинных лимузинов в нарядных платьях. Их кассеты мы перематывали карандашом, чтобы послушать любимую песню еще раз. Казалось, эта сказка будет вечной: море цветов, поклонники и средства, которые никогда не закончатся. Но жизнь — штука хитрая и порой бьет сильнее любого критика. Спустя тридцать лет реальность оказалась совсем не праздничной. Сегодня кто-то из наших кумиров своими руками трудится в коровниках в американской глуши, кто-то спорит с государством за копейки, а кто-то делает из своей частной жизни шоу для публики. Я собрала самые честные истории о том, как сложились судьбы культовых красавиц той эпохи. История Татьяны Овсиенко — это готовый сюжет для грустного фильма. Последние годы на нее было тяжело смотреть. Из звонкой, улыбчивой девочки, певшей про Женское счастье, она превратилась в женщину с потухшим взглядом. На концертах она часто с трудом стояла, а зрители