Фаина Козлова (Горбунова)

Режиссер смотрел на худенькую девушку и кричал в бешенстве: «Ты хоть книжку читала? На кого ты похожа?!». Сорок килограммов против образа толстовской Катюши Масловой — это было абсурдом. Михаил Швейцер видел свою героиню совсем другой: пышной, «аппетитной и в теле». А перед ним стояла хрупкая студентка, которую он готов был выставить за дверь прямо сейчас. Но жена режиссёра, Софья Милькина, разглядела в этих глазах нечто большее. Она шепнула перепуганной Тамаре: «Детка, не плачь. Мы всё сделаем». Началась настоящая спецоперация. Девушке дали месяц на преображение. Всё общежитие откармливало её — студенты несли еду, пытаясь добавить хоть какие-то формы. Костюмеры шили специальные накладки, чтобы визуально расширить фигуру. Швейцер сдался. И мир получил ту самую Катюшу Маслову — ту, которая заставит рыдать миллионы. Но никто тогда не знал, какую цену заплатит эта актриса за свой успех. И уж точно никто не догадывался, что спустя десятилетия великая звезда будет стыдливо прятаться от гост

Он привык к боли. На экране его били, калечили, швыряли об деревья — и он вставал. Но дома его добивали равнодушием. Иван Лапиков, чьё лицо стало символом русского характера, прожил жизнь, которая больше похожа на жестокий эксперимент: сколько может вынести человек, который любит? Его жена бросила их дочь на вокзале и сбежала. А он. . . он годами вымаливал её прощение. Возил ребёнка через всю страну к матери, которая даже не выходила его встретить. Стоял у плиты, пока она презрительно морщилась от запаха его котлет. И продолжал любить. Почему? Его первый крик раздался не в больнице — он родился в поле, на стерне. Июль 1922 года, жара, работа не ждёт. Мать присела среди колосьев, и младенец появился на свет под открытым небом. Грубая земля коснулась его кожи раньше, чем материнские руки. Этот старт определил всё: быть ближе к почве, чем кто-либо другой. Семья Лапиковых была зажиточной — смертный приговор в тридцатые. Когда началась коллективизация, родители бросили всё и побежали. Кочев