Олег Насыров

На глубине, куда не проникает ни солнце, ни тепло, учёные наткнулись на экосистему, существование которой противоречит нашим представлениям о жизни. Там, в абсолютной темноте и под чудовищным давлением, живут существа, которые по массе превосходят человечество в сотни раз, двигаются так медленно, что за тысячелетие проходят путь длиной в микрон, и тратят энергию только для того, чтобы не развалиться на части. И самое странное — мы до сих пор не понимаем, как именно они живут. Десять лет, двенадцать сотен специалистов и десятки экспедиций — именно такой масштаб имел международный проект Deep Carbon Observatory, сотрудники которого исследовали, как углерод ведёт себя в недрах планеты. Буровые установки уходили на пять, а иногда и на десять километров под землю, проходили через породы, возраст которых превышает историю человечества в десятки раз. Некоторые образцы поднимали со дна океана, где бур уходил ещё на два с половиной километра в толщу скального основания. Каждая такая операция из

Начало пути: одиночество, книги и первый шёпот будущих песен Когда мы вспоминаем Юрия Клинских, нам чаще мерещится образ дерзкого Хоя — того, что орал в микрофон про Лысую гору, троллил весь советский быт и превращал дворовую правду в рок-н-ролльную поэзию. Но путь к этому Хою начался далеко не со сцены. Детство Юрия Клинских — это череда тихих комнат, книг, утренних мурлыканий «Синий, синий иней» и того странного одиночества, которое почему-то делает человека самобытным. Юра родился в Воронеже в 1964 году, в семье, которая была одновременно простой и интеллигентной. Мама — клепальщица на авиационном заводе, отец — инженер. Строгими их назвать сложно, и если верить воспоминаниям семьи, маленького Юру не ругали вовсе. Его не ломали, не «строили» (ну, иногда отец пытался), и именно эта свобода, кажется, и дала будущему Хою тот самый широкий жест — свободный, наглый, тёплый одновременно. Зачатки будущего поэта: от Гомера до «Синего инея» Есть что-то трогательное в том, что первый челове