Жанна Давгилова

В пятьдесят четыре это осознание приходит не резко, не со скандалом, не с хлопаньем дверей, а тихо, как усталость, которая копилась годами, и ты вдруг ловишь себя на том, что просыпаешься утром и первая мысль у тебя не про жизнь, не про себя, а про то, что надо вставать, потому что муж уже не спит, он уже ждёт, и если ты задержишься, то будет недоволен. В 48 и даже в 50 я все еще тихо радовалась, глядя на разведенных моих ровесниц, что мы с мужем прожили вместе столько лет, вырастили двоих детей – сына и дочь, и сохранили свой брак. Помню, как года два тому назад, терла морковку ему на обед, он с дивана бесконечно напоминал мне сколько добавить зубчиков чеснока, несколько раз переспросил сделала ли я домашний майонез, такой как он любит… А я все терла и терла, лицо исказилось от желания зарыдать, но я сдержалась, успокаивая себя: «Терпи, Люда, ты хоть не одна на старости лет осталась. Мужик в доме в наше время – уже достижение!» Моему мужу, Виктору, было шестьдесят два. Он вышел на пен

В каждом времени есть свои символы силы. Но найти фигуру, которая умеет так тихо и глубоко говорить о жизни, почти без пафоса, – редкость. Алиса Фрейндлих как раз такая. В ней есть что-то от теплой лампы в пустой квартире, которая загорается даже в самые тяжёлые годы. Она не кричит, не требует внимания, но её слова остаются в памяти. Детство Алисы прошло в блокадном Ленинграде, и эти годы оставили в ней отпечаток на всю жизнь. Холод, голод, очереди за водой, лишение детства – всё это формировало не только характер, но и ощущение мира. Маленькая Алиса вспоминала: «Мы ели крохотные кусочки хлеба по расписанию. Этому нас учила бабушка. Благодаря ей и выжили». Добавьте к этому немецкие корни, когда слово «немец» звучало почти как приговор, и поймёте, почему в её взгляде чувствуется такая осторожная глубина. Это не маска – это выживание и умение видеть людей насквозь. Неудивительно, что одна из её самых узнаваемых ролей – Людмила Калугина из «Служебного романа». Скромная на первый взгляд, н

Не стоит принимать за чистую монету всё, что говорят некоторые собаководы! Кажущиеся здравыми рекомендации могут обернуться крупными проблемами не только для Барона, но и для его владельца. Сегодня развенчаем популярные мистификации о собаках. Теория о том, что представители крупногабаритных пород живут дольше — фейк чистой воды! На самом же деле связь обратно-пропорциональная. Защитные механизмы на пару с иммунитетом не поспевают за стремительным ростом и формированием органов. Отсюда проблемы со здоровьем. Для сравнения, продолжительность жизни «чиха» — около 15 лет (а то и до 20 доживают). Ротвейлеру отведено около 12 лет, а доги топчут белый свет и того меньше — около 10. Разумеется, показатели усреднённые. Многие животных по ошибке относят к дальтоникам. Ещё бы излишнюю агрессию списали на безрадужную картинку в глазах. Мол, устал от серых будней, вот и сорвался. Да, братья наши меньшие не могут раскрашивать действительность яркими красками. Но подсвечивать-то умеют! Зрение собак

Имя Адольфа Гитлера — клеймо, выжженное на скрижалях истории, синоним абсолютного зла, жестокости и бесчеловечной тирании. Его зловещая тень, словно саван, окутала не только истерзанную Германию, но и весь мир, оставив в наследство зияющие раны миллионов загубленных жизней и искореженных судеб. В грандиозной трагедии Второй мировой войны, в кровавом кошмаре нацистского режима, судьба Марии Коппенштайнер, двоюродной сестры фюрера, кажется лишь крошечным, едва заметным эпизодом. Но именно в этих, кажущихся незначительными, деталях и кроется ключ к пониманию сложности и трагической неоднозначности человеческой истории, особенно в эпоху глобальных катаклизмов. Почему Мария Коппенштайнер, кровная родственница одного из самых чудовищных диктаторов в истории, оказалась в жерновах Советского Союза, вдали от родной земли? И как сложилась её жизнь, оборванная на чужбине? Этот вопрос требует осмысления, поскольку позволяет взглянуть на ту эпоху под совершенно иным углом, увидеть трагедию войны и