Сергей Кочегин

Фигура Бориса Николаевича Ельцина продолжает оставаться точкой острейшего идеологического разлома в современной России. Для одних — это «отец российской демократии», смелый реформатор, сломавший хребет советской тоталитарной системе. Для других — разрушитель великой страны, предатель, чье правление обернулось национальной катастрофой. Однако за этими полярными оценками часто теряется главный вопрос: как именно, в рамках каких механизмов советской системы, человек с провинциальной биографией сумел не просто подняться на вершину власти, но и стать центром притяжения сил, которые эту систему демонтировали? 1 февраля – день рождения Ельцина, поэтому есть повод поговорить об этом. Историк Евгений Спицын в своем подробнейшем анализе отвечает на этот вопрос без глянца и пафоса. Его рассказ — это не биография в классическом смысле, а вскрытие «кухни» кадровых решений, внутрипартийных интриг и роковых просчетов позднесоветского руководства. Это взгляд изнутри аппарата, где нет места романтическ

Фигура Бориса Николаевича Ельцина продолжает оставаться точкой острейшего идеологического разлома в современной России. Для одних — это «отец российской демократии», смелый реформатор, сломавший хребет советской тоталитарной системе. Для других — разрушитель великой страны, предатель, чье правление обернулось национальной катастрофой. Однако за этими полярными оценками часто теряется главный вопрос: как именно, в рамках каких механизмов советской системы, человек с провинциальной биографией сумел не просто подняться на вершину власти, но и стать центром притяжения сил, которые эту систему демонтировали? 1 февраля – день рождения Ельцина, поэтому есть повод поговорить об этом. Историк Евгений Спицын в своем подробнейшем анализе отвечает на этот вопрос без глянца и пафоса. Его рассказ — это не биография в классическом смысле, а вскрытие «кухни» кадровых решений, внутрипартийных интриг и роковых просчетов позднесоветского руководства. Это взгляд изнутри аппарата, где нет места романтическ