Валентина Видовская (Рыдун)

Иван взял из рук Доры конверт, присел на скамейку, распечатал его и достал вдвое свёрнутый листок. Солнце припекало, но лёгкий ветерок приятно холодил разгорячённую кожу. Он развернул письмо, и его взгляд скользнул по строчкам, написанным неровным, но аккуратным почерком. — Ну что там тётка пишет? — спросила Дора, присаживаясь рядом и с любопытством заглядывая ему через плечо. Её лицо, обветренное и загорелое, выражало искреннюю заботу. Иван пробежал глазами первые строчки и посмотрел на Федору. — Это не тётя Нюра, соседка их пишет. — Стряслось либо что у них? — забеспокоилась Дора, её брови сошлись на переносице. Она всегда была чуткой к чужому горю. — Случилось, — Иван кивнул головой, и его голос внезапно стал глухим. — Пишет, померла тётя Нюра от сердечного приступа. Схоронили её уже, а бабу Надю в Дом престарелых отправили. Пишет вот, чтобы за вещами ихними приезжали, пока ключ от квартиры у неё. Иван закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в голосе. Он вспомнил тётю Нюру, с морщинками в

Все главы здесь НАЧАЛО ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА В ту ночь Лука не спал. И Марфа ходила с ним на руках по горнице. Ближе к рассвету она услышала дикие крики, сжалась от ужаса, тут же разбудила мужа. Митрофан вскочил, схватил ухват — холодный, тяжелый, — и ринулся в хату к Лукерье. В момент, когда Василий почти придушил деда, Митрофан ударил его ухватом по голове. Удар был точный, сильный, мгновенный. Василий рухнул на пол, словно подкошенный, глаза широко раскрыты, дыхание сбилось. Мгновение длилось вечность: дыхание застывало, сердце колотилось, а глаза каждого в хате, от ужаса и изумления, впивались в неподвижное тело.  В хате повисла страшная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и плачем Насти. Она уже выбралась из-под мертвого Ефима, дрожащая, присела, опершись о стену.  Ребенок Анны в люльке, вопреки всему, спал спокойно, будто не ведая беды, что только что случилась в хате. Секундное молчание окутало горницу: удары стихли, крики тоже, и воздух был тяжелым, пропитанным страхо