Любовь Белякова(Гонышева)

Дачу я купил не для грядок, а для души. Добротный сруб из оцилиндрованного бревна на краю леса, баня, тишина. Место дикое, до ближайшей деревни километров пять, но мне, программисту на удаленке, это и нужно было. Зимой здесь связь ловит отлично, а людей нет. Рай интроверта. В тот день я возился с генератором. Свет моргнул и погас — обычное дело в снегопад, где-то провода оборвало. Я вышел в сарай, дернул стартер, но «хонда» чихнула и заглохла. — Да чтоб тебя! — вызверился я, пиная железный кожух. Мороз стоял градусов двадцать, пальцы дубели, масло загустело. Я, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думаю об этой технике, о зиме, о погоде и об этом «проклятом лесе», где даже эхо глохнет. В сердцах я схватил канистру с остатками старого, черного машинного масла и, не глядя, выплеснул её прямо в сугроб, под корни огромной вековой ели, что стояла у границы участка. — Жри! — крикнул я лесу. — Подавись! Черная жижа уродливым пятном расплылась по искрящемуся насту. Я сплюнул туда же,

Еще в середине прошлого века любой, кто подлетал на самолете к берегам Аральского моря, видел под крылом не просто водную гладь, а бескрайний, переливающийся бирюзой и лазурью живой океан, затерянный среди пустынь. Это не было преувеличением: по своим размерам Арал, занимавший площадь около 68 тысяч квадратных километров, уверенно держался на четвертом месте в мировом рейтинге озер, уступая лишь Каспию, американскому Верхнему и африканской Виктории. Его воды простирались на 426 километров с севера на юг и на 284 километра с запада на восток, а максимальная глубина в западной котловине достигала внушительных 68 метров. Это было настоящее море, со своими штормами, приливами и отливами, соленость которого была невысокой — около 10-11 граммов на литр, что позволяло процветать богатейшей экосистеме. Две могучие реки Центральной Азии, Амударья и Сырдарья, рожденные в ледниках Памира и Тянь-Шаня, несли сюда свои щедрые воды, ежегодно пополняя море на 56 кубических километров пресной влаги. Эт