Елена Дерюгина

Посёлок Берёзовка стоял почти вплотную к тайге. Дома здесь тонули в снегу по самые окна, за огородами сразу начинался лес, а зимой дорогу до районного центра так заметало, что люди иногда неделями сидели без связи с внешним миром. Игорь переехал сюда из города несколько лет назад. Сначала думал - временно. Хотел отдохнуть от шума, от вечной гонки, от людей, которые даже соседей по лестничной клетке не знают. Купил старый домик на краю деревни, начал ездить на вахты, потихоньку обжился. Потом уговорил жену переехать к нему. Надя долго сопротивлялась. - Игорь, там же тайга вокруг и одна улица, - говорила она. - Что я там делать буду? Но всё-таки приехала. Устроилась в сельский магазин, привыкла к тишине, к снегу, к печке, которую нужно топить с утра, и постепенно сама начала говорить, что дышать здесь легче, чем в городе. В тот вечер Игорь возвращался домой уже затемно. Старенький УАЗ подпрыгивал на колее, печка гудела через раз, а за окном стоял такой мороз, что деревья потрескивали пря

"Пока пёс пошустрее был, так пускали во двор. Худо-бедно кормили. А сейчас он одряхлел, так они совсем выставили его за забор. А он вот ходит, мается. И все равно ночует рядом с их участком". ------- Утро выдалось чудесным. Анастасия, молодая мама, уверенно катила коляску с малышом по узким улочкам посёлка. День обещал быть спокойным и безмятежным. Недалеко от рощицы, к которой направлялась женщина, она вдруг заметила пса. Настя старалась избегать мест, где могла встретить незнакомых деревенских собак, спущенных с цепи, потому внимательно пригляделась к встреченному животному: не агрессивен ли пёс, не стоит ли развернуть коляску и пойти прочь, пока не стало слишком поздно? Тощий, понурый, с торчащими ребрами, он казался живым скелетом. Пёс сначала уныло трусил по обочине, а потом свернул на полянку к одному из домов, где свернулся калачиком и, казалось, заснул. Как же хозяин допустил, что его пёс такой худой?" - долго после этого думала женщина. - А нет у него теперь хозяев, - сказа

Кошка, как и всегда, вошла в комнату без суеты, огляделась, будто проверяла, всё ли на своих местах, и только потом запрыгнула на стул рядом с Игорем. Посидела секунду, спрыгнула, снова запрыгнула. У Муси это был старый способ показать отношение: кого любит, тому доверяет. Кого терпит, к тому тоже подходит, но без лишнего тепла. Игорь сидел с таким выражением лица, будто сейчас не ужин начнётся, а сложная операция. Даже спина у него была напряжённая, как у человека, который заранее устал от разговора. Вера поставила на стол тарелки. Паста получилась как-то не очень, соус расползся слишком жидко, и это раздражало её почти так же, как тон мужа, с которым он выдержал паузу прежде, чем начать серьезный разговор. – Вера, нам нужно поговорить. Она не сразу села. Сначала вытерла ладони о полотенце, потом поправила тарелку, хотя та и так стояла ровно. Потом опустилась на стул. – Слушаю. Он вдохнул, будто собирался нырнуть. – Придется тебе выбирать – или я, или кошка. Сказал это спокойно. Не зл

Алёна увидела пакет на лавке у второго подъезда, когда возвращалась со смены. Сначала подумала – кто-то забыл хлеб, потом пакет неожиданно шевельнулся. Она остановилась. Сумка с продуктами оттягивала плечо, ремешок впился под ключицу. Был вечер четверга, конец октября, темнело рано. Из подъезда тянуло сыростью и кошачьим кормом – у Семёновых из квартиры на первом всегда так пахло. Пакет был обычный, белый, «Пятёрочка», с верёвочными ручками. Аккуратно завязан сверху, но не туго, и из щели у ручек торчало что-то серое. – Ой, – сказала Алёна вслух. – Ой, ну что же это. Она присела. Развязала верёвочки, откинула край пакета. Внутри сидел котёнок – крошечный, полосатый, с тёмными кольцами на хвосте. Он не пискнул, не дёрнулся. Только моргнул одним глазом, потом другим. Левая лапа у него была подогнута странно, как будто он на неё не вставал. – Да-да-да, – сказала Алёна. – Сейчас. Сейчас. Она оглядела двор. Никого. У третьего подъезда курила бабка с пятого этажа, но она всегда курила и нико