Елена Дерюгина

Думаю в памяти многих еще жива история с котом Твиксом, изгнанным из вагона. Но есть и другие истории про "кошек из поезда". События в которых разворачиваются по совершенно иному сценарию. Кот по кличке Босс отправился в дальнее путешествие со своим владельцем. В планах был железнодорожный переезд из Ростова-на-Дону до Москвы. А оттуда дальнее путешествие в Хабаровск. Авиарейс на Дальний Восток был запланирован из российской столицы уже на следующие сутки. Около 10 вечера воскресенья 18 января состав встал на продолжительную остановку, и хозяин решил прогуляться. На перрон отправился вместе с котом. Босс или Бося, как нежно называли его в семье, находился в шлейке и на поводке. Внезапно кота напугали звуки поезда, питомец вырвался от хозяина и скрылся во тьме. Напрасно хозяин бегал по железнодорожным путям и звал кота. Напрасно призывал на помощь редких пассажиров и работников станции. Все тщетно. Разыскать любимца, пока поезд стоял нк удалось — кот словно растворился во мраке. Единс

Случай свел меня с ней на автобусной остановке у самого края нашего городка, где асфальт сменяется проселочной дорогой, а пятиэтажки стоят редкими зубцами, глядя в спину темнеющему лесу. Погода была предзимняя, слякотная, и мы вдвоём ждали редкого рейса под ржавым навесом. Она, маленькая, сухонькая, в старомодном, но аккуратном пальто и тёплой шерстяной шапочке, держала в руках сетку с яблоками и булкой хлеба. Мы разговорились — от скуки и оттого, что ожидание сближает. Оказалось, Анна Петровна, бывший учитель географии, сорок лет проработавшая в местной школе. Живёт одна в частном домике на самой окраине. Разговор как-то сам собой перешёл на животных. Я пожаловалась на соседского кота, который вечно воюет под окнами. Анна Петровна улыбнулась, и в её глазах, немного затуманенных старческой катарактой, мелькнула тёплая, хитрая искорка. — А у меня, милочка, дома живёт самый настоящий волк, — сказала она так же просто, как если бы сообщила о наличии кошки или попугайчика. Я думала, ос

— Спи, Тимоша, спи, — прошептала старушка, поглаживая кота по свалявшейся за ухом шерсти. — Слышишь, как вьюга воет? Словно волчица, у которой щенков отняли. Злится зима, не хочет уходить, все свои права качает. А мы с тобой в тепле, нам ее злоба нипочем. Лишь бы дров хватило до весны, а там, глядишь, и солнышко пригреет. — Мур-р, — отозвался кот, не открывая глаз, соглашаясь с хозяйкой во всем, лишь бы рука ее не останавливалась. Зима в тот год действительно выдалась лютая, снежная, тяжелая, словно небо решило укрыть землю пуховым одеялом в несколько слоев, чтобы та поспала подольше, не просыпаясь от мирских тревог и суеты. В деревне Сосновка, затерянной среди бескрайних таежных лесов, где вековые сосны подпирали низкие свинцовые облака своими мохнатыми шапками, жизнь текла медленно, тягуче, как засахарившийся густой мед с деревянной ложки. Дома здесь стояли редко, потемневшие от времени и невзгод, с резными наличниками, которые когда-то были яркими, лазурными да изумрудными, а тепер

Щенок сидел у обочины третий день. Маленький, рыжий, с висячими ушами и грязными лапами. Он не отходил от этого места ни на шаг. Только иногда вставал, делал несколько шагов к дороге, принюхивался и возвращался обратно. Садился и снова ждал. Люди проходили мимо. Кто-то бросал быстрый взгляд, кто-то вообще не замечал. Одна женщина остановилась, достала из сумки булку, бросила щенку. Он понюхал, но есть не стал. Женщина пожала плечами и пошла дальше. Щенок ждал маму. Он не понимал, что её больше нет. Не понимал, что та большая рыжая собака, которая три дня назад выбежала на дорогу и попала под колёса грузовика, больше никогда не вернётся. Он просто знал: мама всегда возвращалась. Когда уходила искать еду, когда бегала к помойкам за домами, когда отгоняла чужих собак. Она всегда возвращалась. Значит, вернётся и сейчас. Он ждал. Машины проезжали мимо, поднимая пыль. Щенок зажмуривался, прижимал уши, но не уходил. Это было их место. Здесь мама оставила его в последний раз, сказав тихим рыча