василий лысак

Герой Советского Союза и Полный Георгиевский кавалер Констанитин Иосифович Недорубов В годы Гражданской войны, да и после нее, Советская власть всячески боролась со старыми символами царского режима и армии. Офицеров расстреливали за погоны и царские награды. А порой и просто за службу в Русской императорской армии. Красные взрывали церкви и храмы, расстреливали священников и, казалось, слишком буквально пытались воплотить в жизнь принцип взятый из Интернационала: "Мы наш, мы новый мир построим — Кто был ничем, тот станет всем". Этот момент прекрасно показан в романе советского писателя Михаила Шолохова "Тихий Дон", когда дед Гришака - Григорий Коршунов, ради новой власти отказывается снимать свои кресты: — Что ты, дедушка! Сваток, аль не при уме? Да кто же в эту пору кресты носит, кокарду? — Ась? — Дед Гришака приставил к уху ладонь. — Кокарду, говорю, сыми! Кресты скинь! Заарестуют тебя за такое подобное. При Советской власти нельзя, закон возбраняет. — Я, соколик, верой-правдой свое

В XIX веке армейское холодное оружие менялось часто, но без революций: основные типы клинков оставались прежними. К концу века в российской армии оформилась заметная тяга к единообразию формы и вооружения, и холодное оружие оказалось в самом центре этого процесса. Сабли и палаши к этому моменту уже откровенно раздражали военных: лишний вес, неудобные рукояти, смещённый центр тяжести мешали эффективно работать клинком в бою. В одном и том же кавалерийском подразделении могли соседствовать сабли одного образца, палаши другого и шашки третьего. Златоустовская оружейная фабрика разрывалась между заказами на разные типы клинков, постоянно задерживала поставки и лишь усиливала хаос. Реальный толчок обсуждению дал генерал-адъютант Плаутин, направивший в Артиллерийский Комитет подробную записку о проблемах холодного оружия в войсках. Он подчёркивал, что кавалерия может быть прекрасно обучена фехтованию, можно написать любые наставления, но результата не будет, если само оружие не соответствует