Татьяна Галка(Ломатченко)

Саша закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и на секунду замерла, переводя дух. День выдался длинным: дети в группе были особенно шумными – пятилетний Миша всё утро пытался научить всех играть в “космонавтов”, а когда ему не дали роль командира корабля, расплакался так горько, что Саша потратила почти полчаса, чтобы его успокоить. Потом Лиза случайно опрокинула баночку с гуашью на новый ковёр, и пришлось срочно спасать ситуацию, пока краска не въелась. Но всё это уже позади – теперь можно расслабиться. Она сбросила туфли, которые давно натирали мизинец, повесила куртку на крючок и направилась в ванную, по пути машинально поправив криво висящую картину с морским пейзажем. Тёплая вода смывала усталость, а мысли постепенно успокаивались. Когда Саша вышла, закутавшись в мягкий халат с вышитыми фиалками – подарок бабушки, – в квартире уже царила уютная вечерняя атмосфера. Свет лампы мягко рассеивался по комнате, за окном медленно темнело, и первые фонари зажигались один за другим

Не ищите на картах ту деревню. Её имя стёрлось из памяти дорог, но не из памяти земли. Она стояла на краю леса, у подножия древних холмов, где ветер пел песни старше человеческого голоса. А в центре её, будто сердце в груди великана, стояла Изба. Не дом — Изба. Сложенная из вековых смолистых брёвен дедами прадедов, она вросла в почву, сроднилась с корнями дубов. Стены её, тёсаные топором, хранили шрамы от бурь и следы медвежьих когтей, оставленные ещё тогда, когда лес был хозяином, а человек — гостем. Конёк на крыше, резной, как застывшее пламя, впивался в свинцовое небо, бросая вызов самой стуже. Она занимала пол-горницы, величественная и грозная, как спящий вулкан. Сложена из дикого камня и особой глины, что копала в полнолуние бабка Матрёна, знавшая слова, усмиряющие огонь. Это была не просто груда кирпича для варки пищи. Это был алтарь, кузница жизни, очаг мироздания в малом. Поутру Печь пробуждалась глухим гулом, когда хозяин Артём растапливал её сухим сучьями. Пламя лизало чрево