Анатолий Дюльдин

Его фамилия не звучала в сводках Совинформбюро. Его портрет не печатали в газетах рядом с портретами прославленных асов. Он ни разу не сбил вражеский самолёт — более того, он вообще никогда не видел противника в прицеле. Но когда в 1957 году ему вручали Золотую Звезду Героя, в наградном листе стояла формулировка «за боевые заслуги». И это не было ошибкой. Просто Валентин Васин воевал на фронте, о существовании которого многие даже не подозревают. Фронте, где врагом была сама неизвестность. Осенью 1944 года, когда Красная Армия уже гнала врага на запад, молодой лейтенант Васин получил диплом Чугуевского авиационного училища. Война задыхалась в последних конвульсиях, каждый пилот был на счету. Он ждал направления на фронт, ждал первого боя, ждал возможности проверить себя в деле. А получил предписание... в испытательный центр. Представляете чувства парня, который готовился бить врага, а оказался в глубоком тылу? Пока его сверстники крутили штопор над полями сражений, он крутил штопор над

Его самолёты защищали небо страны. Его имя — почти забыто. В любом разговоре об отечественной авиации первыми всплывают Туполев, Яковлев, Микоян, Лавочкин. А вот имя человека, чьи машины целое предвоенное десятилетие господствовали в советском небе, нынешний читатель чаще всего не назовёт. Николай Николаевич Поликарпов. Тот самый, кого при жизни называли «королём истребителей». История о том, как сын орловского священника стал главным авиаконструктором страны, — это не просто биография. Это история о цене таланта в эпоху, когда талант мог тебя погубить. Будущий конструктор родился в 1892 году в Орловской губернии. Отец — православный священник — хотел видеть сына либо продолжателем своего дела, либо иконописцем: мальчик хорошо рисовал и проводил за рисованием всё свободное время. Три года в семинарии убедили Николая только в одном — это точно не его путь. С нехитрыми пожитками он приехал в Петербург. Поступил на механическое отделение Политехнического института, где на курсах авиации и

В годы войны звание Героя присвоили 2271 летчику. Из них 65 стали кавалерами двух "Золотых Звезд". Но лишь одному из них Владимир Высоцкий посвятил свои песни, увековечив его еще и таким образом. Это Николай Скоморохов, чьи подвиги восхищают. Чего только стоит битва, в которой асу со своим ведомым пришлось драться сразу с 54 самолетами фашистов. В целом они вышли из нее победителями, сумев нанести врагу существенный урон. У данного боя нет аналогов в годы ВОВ. Также у Скоморохова множество иных подвигов: больших и маленьких, интересных случаев на фронте. Коля (1922 г.р.) вырос в Астрахани. Там же он окончил 7 классов, техникум, аэроклуб, а затем школу военных пилотов в Батайске. На фронт парень попал лишь в декабре 1942 г. Воевал в 164-м ИАП, что базировался на Адлеровском аэродроме. Воздушные бои шли над Черноморским побережьем Кавказа. Вскоре сержант Скоморохов сбил "Раму" ("ФВ-189"), а потом, как отрезало, хоть стрелял он много. Тогда Николай изучил, как устроены немецкие самолеты и

— На что же ты надеешься, Матвей Иванович? Ларионов спрашивал тихо, почти шёпотом, будто боялся, что услышат казаки в окопах. Восьмой приступ орды едва отбили, телеги уже скрылись под навалом вражеской конницы, а на горизонте снова собирались всадники. — На Бога, - так же тихо ответил Платов и отвернулся к брустверу. Вот с этой короткой реплики, брошенной вполголоса над бруствером из телег, и началась та самая легенда, которую мы потом будем знать как «атаман Платов». И началась она не с казачьих лав двенадцатого года, не с Лейпцига и не с парадных обедов у императора Александра, а с куда более скромного эпизода, случившегося 3 апреля 1774 года в голой кавказской степи, где в Егорлык впадает безвестная речка Калалы. Два казачьих полка были загнаны под обоз в круг, и двадцатилетний полковник, которому попросту некуда было отступать, должен был как-то выпутываться. Признаться, меня давно удивляет, как прочно у нас в памяти засел один Платов, седоусый атаман на белом коне, гроза наполео