Литературный салон "Авиатор"

Слава Дозорный Владимир, после окончания института работал конструктором, работа ему нравилась тем, что нужно придумывать различные конструкции и устройства, в начале простые, затем, заметив, что у него есть способности хорошего конструктора ему стали поручать более сложные задания. Начальство благосклонно относилось к его конструкторским разработкам, поощряло его премиями и званием победителя социалистического соревнования. С годами Владимир стал чувствовать, что возраст, большие интеллектуальные и психические нагрузки  влияют отрицательно на здоровье, поэтому занимался пробежками. Когда их молодых специалистов поселили в коттедж  спортивного лагеря, расположенного в сосновом лесу, он с удовольствием бегал по лесным тропинкам. Как-то после небольшого дождя он с радостным настроением бежал, вдыхая ароматы хвойных деревьев и слушая пение птиц и не заметил, что сильно удалился от своего коттеджа, вернулся через 3,5 часа сильно усталым и болями в мышцах ног. Но на следующий день чувствова

Савельев Михаил Связь с Родиной, в открытом океане, поддерживало командование, принимая и отправляя официальные телеграммы и общаясь лично по средствам дорогущей связи, нас, простых смертных к ней, естественно, не допускали. Новости с земли были обрывочны, иногда противоречивы и целая картина событий никак не составлялась. С середины марта настырно выпирала новость про какой-то не то «короновирус», не то «карановирус», не то ещё как. Мы прошедшие через эпидемии птичьего, свиного и ряда безымянных гриппов, по-прежнему, не очень понимали к чему шумиха. Открыв трёхтомное руководство по инфекционным болезням, нашёл про коронавирус целый абзац, где сказано, что данный вид вирусов эпидемиологического и клинического интереса не представляет. Следующий заход нам предстоял только в конце апреля и на Сейшельские острова, там-то поподробнее узнаю, в чем дело, если про него ещё кто-то вспомнит.   Девятого апреля в Индийском океане, при волнении моря 3 балла и зыби 6, мы сблизились с «Маршалом Гело

Савельев Михаил Следующая веха нашего пути отстояла недалеко. Потому в океан далеко не заходили, двигались от берега милях в семидесяти, с визитом в соседнюю страну – Уругвай.   Океан изменил цвет, с бирюзового, на грязно зеленый. Кстати, за все время пути отметил десятки цветов и оттенков Океана, даже их фотографировал.   Вновь заметно качало, это чувствовалось даже на этом коротком переходе. Мы приближались к Монтевидео. Если цель нашего захода в Бразилию была укрепление дружеских связей, то в Уругвай мы шли ещё и пополнять запасы воды, топлива, продуктов.   После ухода из Бразилии экипаж вспомнил о болезнях – в медпункт со всякой всячиной потянулись посетители. Люди устали. А ведь ещё три четверти похода впереди, да ещё какие три четверти; впрочем, мы и не догадывались, что нас ждет...   Через четыре дня – причал Монтевидео. В Уругвае нас встретили радушно: с оркестром. Представители посольства прибыли быстро, они проинструктировали начальство, начальство собрало нас в столовой ком

Савельев Михаил Иногда невиданные ранее птицы величаво сопровождали корабль. Изредка дельфин вынырнет блеснув на солнце, иногда медуза-парус, похожая издали на пластиковую бутылку, проследует по своим неведомым делам… Но главные впечатления от открытого океана, кроме, конечно, самого Океана, качающееся звездное небо над головой и… летающие рыбы.   Сначала думал, показалось – блеснуло что-то среди волн. Потом отчетливо разглядел сначала одиноких. Затем видел их одновременно десятками, выпрыгивающим из воды и удирающими по воздуху прочь от корабля. Летающие рыбы это то, что видел в океанах чаще всего и больше всего. Но парадокс в том, что снять на камеру, в полёте, их так и не смог. Сфотографировал даже животных увиденных один раз, а летающие рыбы виденные сотнями на снимках не выходили. Мой простенький фотоаппарат делал их в кадре неотличимыми от волн. Но что фотоаппарат...    На каждой прогулке – которые по вечерам совершал регулярно, самым главным аттракционом были летающие рыбы. Разг

Савельев Михаил Месяц мы жили на судне и готовились: знакомились с людьми, порядками, обычаями, обстановкой; разыскивали и доставали медикаменты и имущество, обустраивались, изучали судно, выходили в море на ходовые испытания и приёмные (то есть познакомились и с морем)… За этот месяц успел  узнать Кронштадт и насладиться видами Санкт-Петербурга. За кажущимся обилием дел это был всё же месяц ожидания и, казалось, он никогда не кончится…   Однако в кругосветку отправились, несмотря ни на что, в установленный срок.   А ещё через время, хоть и продолжительное, и в быту и в работе почти все наладилось.   Правда предстояло, как выяснилось, преодолеть ещё две беды, сыгравшие очень значительную роль: морскую болезнь и… запахи.   Сначала были запахи. На, более чем год, нормально необитаемом,  плохоубираемом и очень старом судне, поселились люди, стали топить помещения, готовить пищу и осуществлять иные аспекты жизнедеятельности. От тепла, перемещений и прочих явлений обитаемости появились запа

Савельев Михаил В середине самого обычного сентября, в одну из самых обычных суббот во второй половине дня (это важно) на телефон, от исполняющего обязанности (и это важно) начальника госпиталя, пришла необычная рассылка: «в кругосветное плавание, с ноября по март, на океанографическое исследовательское судно требуются: анестезиолог, хирург, стоматолог. Желающие подать данные до 12.00 следующего дня» (воскресенья). Необычная «телеграмма» - это если сдержанно её оценивать. Почему она в «сухопутные» госпиталя? Что на флоте закончились офицеры? Что в бесплатный круиз вокруг Света нет желающих? Может он не бесплатный, или какие ещё подводные камни?   Впрочем, меня это не касается, обстоятельства были такие, что даже если жена была бы не против, то всё равно так надолго отлучиться не мог. Поэтому сразу, внутренне, отверг это странное предложение. Позже внутри что-то заныло, и жене сообщение показал. Знакомая с армией не понаслышке среагировала мгновенно:   - Опять военная ерунда какая-то, -

Савельев Михаил СТРАННАЯ ИСТОРИЯ О ТОМ, ЧТО УЖЕ ПРОИЗОШЛО, И О ТОМ, НЕМНОГОМ, ЧЕМУ ЕЩЁ ПРЕДСТОИТ СЛУЧИТЬСЯ Странно, может, но за столом раскрывается душа российского человека. И самые большие откровения случаются на кухне. Красный угол с лампадкой.   Бесконечные, если это слово применимо к однокомнатной квартире, стеллажи, под потолок, с книгами. Монолитный стол с наваленными тетрадями; письмами и гербовыми бумагами на разных языках с печатями - под стеклом.   За столом крупный, седой человек положил ручку, отхлебнул из стоявшей тут же чашки, поднял глаза и, подняв удивлённо брови, застыл. Хотя тут же, справившись с изумлением, улыбнулся, и взгляд его засветился теплотой:   - Я надеялся, что примерно так оно всё и будет.   Парень, стоящий на пороге, с непосредственным интересом закончил разглядывать комнату и теперь не отводил взгляда от хозяина:   - Ну конечно, по другому и представить нельзя было, - рукой он показал на стеллажи.   Седой обвёл взглядом обстановку и чуть грустно в сог

Эрик Петров 2 Милые дамы, дорогие коллеги-писатели, журналисты, любители прозы! Примите самые тёплые поздравления с Международным женским днём! Пусть вам сопутствует удача в профессиональных и личных начинаниях, а поставленные задачи всегда приводят к блестящим результатам. Хочется пожелать вам упорства в достижении задуманного и неиссякаемой энергии. Пусть гармония царит и на работе, и дома, а окружающие радуют теплом и поддержкой. С праздником весны! Весна, Ваша Весна!       Ветер, еще прохладный, но уже не зимний, ласкал лицо. Он приносил с собой запахи талого снега, пробуждающейся земли и чего-то еще… Чего-то неуловимого, но такого знакомого и желанного. Это был запах весны.       Она стояла у окна, прикрыв глаза, и вдыхала этот аромат полной грудью. За окном, на еще голой ветке сирени, набухала первая почка, обещая скорое буйство зелени. А на земле, пробиваясь сквозь прошлогоднюю листву, робко тянулись к солнцу первые подснежники.        "Дорогие наши Женщины, почувствуйте (к

Виктор Гранин Наверное, всё-таки имеется налицо ментальный кризис. Когда всё сказанное умниками да безумцами равно досаждает меня своими откровениями.  И уж давно равнодушно смотрю я на ряды книг в своей библиотеке, зная, что где-то среди них есть мои учителя, мои аматеры, и мои судьи. Их ко мне взывания не остались без последствий хотя бы тем, что воспитали мой интеллект. Однако же он своеобычно неблагодарен, как всякое проявление сыновнего эгоизма. Теперь-то уж я сам по себе. И более взыскательного собеседника, чем сам, не нахожу. А на светскую пустопорожнюю беседу даже с приятными мне собеседниками всё менее остаётся времени. Да и к некоторым своим важным, ранее начатым сюжетам возвращаться нет порывов. Дорогу к ним  всё перебегают безумства сегодняшних новостей дня. Хотя, казалось бы, что уж там происходит такого, чего раньше не бывало? Но нынешние всё какие-то позорные, мелочные, хотя и масштабны как не в себя. Ну и вот кому теперь интересны мои истории об увядании польской кра