Жаннета Долгопалец

– Никогда больше не вздумай просить меня присмотреть за этой девочкой! – возмущенно кричала Людмила в трубку. – Это не ребёнок, а настоящее исчадие ада! – женщина сделала паузу, слушая усталый голос дочери. – Что ты говоришь? Послушная и хорошая? Ты просто не видишь всей правды! Она лишь притворяется ласковой, потому что боится оказаться в приюте! А ты ей веришь! В комнате, чуть поодаль от Людмилы, стояла маленькая Арина. Ей было всего семь лет, но она уже умела чутко улавливать настроение окружающих. Каждое резкое слово, долетавшее до неё, отзывалось внутри острой тревогой. Несколько минут тягостного молчания превратились для девочки в сущий кошмар. В голове крутились страшные мысли: а вдруг мама поверит этой злобной женщине и прогонит её? Или, что ещё страшнее, вернёт туда, где она жила раньше – к той, кого Арина когда‑то называла мамой? Девочка была удивительно сообразительной и взрослой не по годам. Наверное, так сложилось из‑за непростых обстоятельств, в которых она росла. Малышк

Закончилась снежная зима, морозов крепких в этом году не было, такая мягкая и снежная зима. Но она тоже надоела, и уже хочется зеленых листьев, разноцветья, да и снять с себя теплую зимнюю одежду. В небольшой районный город пришла весна. Таисия любит весну, ждет пробуждения природы, дождалась. Глядя в окно с третьего этажа, думала: - С теплыми весенними деньками город будто проснулся от долгой зимней спячки. Даже по-другому большие машины загудели и оживился базар. Люди в ярких куртках, пальто зашагали кто куда, по утрам птицы нас будят раньше, чем будильники. Эх, хорошо весной, а летом еще лучше… Таисия живет в этой пятиэтажке давно, сейчас живет вдвоем с внучкой Варей, она учится в четвертом классе. Год назад родители Вари уехали работать по контракту в Африку - оба врачи, дочку оставили на бабушку. - Мамуль, вручаем тебе на хранение нашу Варьку, не тащить же нам ее туда, мы знаем, что ты приглядишь за своей любимой внучкой, - говорила дочь Таисии. - А то… конечно пригляжу, мне с не

Рассказ Разница между старшей Аней и младшей Валей — ровно пять лет и целая вселенная. Аня — запланированная, долгожданная, запечатленная на тысячах фотографий первая улыбка, первый зуб, первый шаг. Валя — «сюрприз», о котором сначала лишь удивлённо переглянулись, а потом безумно полюбили. Мир трёхлетней Вали был строго упорядочен. В её детском саду у Кати была одна мама. У Степы — один папа. У неё самой — своя мама и свой папа. Это был закон. И вот однажды, наблюдая, как её мама помогает Ане с уроками, Валя подошла к самым границам своей вселенной. — Мама, — серьёзно спросила она, указывая пальчиком на сестру. — А кто родители у Анны? Мама на секунду замерла. — Какие ещё родители, зайка? Мы и есть родители. Я и папа. Валя нахмурила свой курносый носик. Информация явно не стыковалась. — Так не бывает, — уверенно заявила она, опираясь на незыблемый опыт своей группы. — У каждого ребёнка должна быть своя мама и свой папа. Одна. В садике у всех так. У меня — своя. А у Анны… кто? Она посмо

- Ой, Маша, вот выйду на пенсию и буду писать картины… - мечтательно говорила Светлана Ивановна, - разве мы с тобой не заслужили отдых, и чтобы наши мечты исполнились? Мария Петровна, коллега Светланы, улыбнулась, и ответила: - Ещё немного, ещё чуть-чуть, остался последний месяц, и мы с тобой вольные пташки… «Вольные пташки» мечтали о выходе на заслуженный отдых уже не один год. Трудились они на фабрике давно, обе вырастили дочерей, выдали замуж, вот только у Светы брак давно распался, а Мария жила с мужем хорошо с юности. У обеих подруг были планы на пенсию разные. Светлана, любившая живопись, музыку, давно копила деньги, чтобы купить у моря хоть небольшую студию, и греться на солнышке даже зимой, не видя снега. - Буду гулять по набережной, а ты ко мне в гости приезжай со своим Сергеем, хоть на всю зиму, - заранее приглашала она Машу. - Погоди ты… Сама привыкни сначала к югу-то…- махала рукой Света, - моего Сергея вряд ли заманишь на юг, не любит он жару. Из-за его желания и едем в де

Надя всегда считала, что любовь — это когда сердце наконец-то перестаёт ныть от одиночества и начинает просто стучать ровно, как хорошие швейцарские часы. Ей было двадцать семь, когда она встретила Маркуса в старом рижском кафе на улице Яуниела. Он был высоким, чуть сутулым от долгого сидения за компьютером, говорил по-русски с мягким прибалтийско-немецким акцентом и заказал ей чай с ромашкой, хотя она просила чёрный без сахара. Уже в тот вечер она поняла: вот оно. То самое. Через девять месяцев они поженились в крошечной кирке в старой части Риги. Невеста была в простом платье цвета морской волны, жених — в тёмно-синем костюме, который казался слишком большим для его худых плеч. Родители Нади приехали из-под Пскова, плакали тихо и по-деревенски, а потом долго жали руку Маркусу, повторяя одно и то же: «Хороший человек… хороший…» Первые два года были почти невыносимо счастливыми — из тех, что потом кажутся придуманными. Они жили в аккуратной квартире в районе Зиедоньдарзс с окнами в