Валерий Петров

Александр Зиновьев никогда не искал лёгких путей в своих суждениях. Этот советский философ и писатель, сам прошедший через жернова истории, высказывался об Александре Солженицыне прямо. Зиновьев считал, что «Архипелаг ГУЛАГ» — не документ эпохи, а грандиозная фальсификация. И у него были на то веские основания. Зиновьев был убеждён, что Солженицын использовал особую технику работы с историческим материалом. Писатель целенаправленно отбирал отдельные негативные эпизоды сталинского периода и выстраивал из них цельную картину всеобщего ужаса. Александр Александрович говорил об этом прямо: из книги Солженицына складывалось впечатление, будто существовал только Сталин со своими злоумышленниками, а все остальные поголовно являлись невинными жертвами. Зиновьев понимал, о чём говорил. В конце 1930-х он сам был ярым антисталинистом, хотел уничтожить советский режим. Александр Александрович не скрывал: если бы тогда его арестовали, это было бы справедливо. Философ подчёркивал: сколько он ни вст

Биографии этого человека хватило бы на десяток шпионских романов. Гвозди бы делать из этих людей, Крепче б не было в мире гвоздей (Николай Тихонов) Знаменитого разведчика за глаза называли «волкодавом» Сталина. Подозреваю, что секретные операции, которые прошли с участием Павла Анатольевича или под его непосредственным руководством, лишь малая часть длинного послужного списка генерала. После того как не стало Сталина, опытный разведчик оказался в опале. В августе 1953 года его арестовали, обвинив в антикоммунистическом заговоре. И наверняка бы подвели под расстрельную статью, если бы Судоплатов не прибегнул к хитрости, которой обучал своих бойцов. Генерал прикинулся психическим больным. Причем сделал это так умело, что за те пять лет, что он провел на больничной койке, никто не догадался о его симуляции. В 1958 году он неожиданно для всех «резко пошел на поправку». Опасность расстрела миновала и Судоплатов решил предстать перед с

Политолог Сергей Кургинян затронул тему, которая волнует многих: почему в современной России до сих пор живут осколки 1990-х, когда всё советское огульно подвергалось критике? Я помню те годы. Помню, как рушились памятники, как переписывались учебники истории, как вчерашние герои превращались в злодеев. И в центре этого водоворота стояла фигура Александра Солженицына — писателя, которого одни называли совестью нации, а другие обвиняли в искажении исторической правды. Кургинян указывает на интересный парадокс. С одной стороны, период тотального очернения советской истории завершился. Президент России говорит о Великой Отечественной войне и советских достижениях с уважением — порой даже честнее, чем это делало позднесоветское руководство. С другой стороны, в общественном сознании сохраняются целые пласты деструктива из лихих 90-х. Ельцин-центр продолжает работать. Солженицына по-прежнему превозносят как непререкаемый авторитет, хотя именно он цитировал сомнительных историков, раздувавши