Людмила Карпенко

«На вызов после 12 часов съездишь - сказала диспетчер. Молодой парень, 18 лет, боли в животе. Потерпит немного. Наверняка давно болеет – и вот, додумался. Со своим гастритом прямо на Новый год хочет вызвать». Я посмотрел на адрес – совсем рядом, угол Краснопутиловской и Кубинской. «Лучше прямо сейчас съездим, - отвечаю. Как раз до боя курантов успеем». До Нового года оставалось примерно 45 минут. Водитель всю дорогу мрачно молчал, и вёл машину нервно – резко стартовал, так что колёса пробуксовывали. Обиделся, ну что поделаешь. Вместо того, чтобы встретить Новый год на работе, у нас была довольно высокая вероятность застать его в пути или прямо на вызове. Дверь в квартиру уже была открыта – плохой признак. Заранее открывают дверь, если не хотят тратить лишние секунды на встречу врача. Я вошёл в комнату, и увидел огненно-рыжего парня, лежащего на полу. Никогда, ни до, ни после этого, я не видел более ярко-рыжих людей. Лицо, и так резко контрастирующее с цветом волос, было совсем бледным

Он был главным врачом престижной клиники, циником, уставшим от человеческих слабостей. Она — замерзающей девочкой-сиротой на остановке, над которой он сначала просто посмеялся. Но что-то заставило его не пройти мимо. Взяв её с собой на работу уборщицей, он и представить не мог, что эта тихая девочка с ледяными пальцами способна на большее. Когда они вместе зашли в палату к безнадёжно больному миллионеру, случилось то, что не поддавалось никаким медицинским протоколам. Это история о том, как ледник равнодушия может растаять от самого слабого тепла, и как настоящее исцеление приходит не из пробирки, а из глубин человеческой души, если дать ей шанс. Город тонул в предновогодней кутерьме, но холод в ту зиму был не праздничным, а злым, колючим, пронизывающим до костей. Доктор Егор Семёнович Морозов — «Главмороз», как за глаза звали его подчинённые за ледяной характер и безупречную, безэмоциональную компетентность — шёл от своей припаркованной в клиническом дворе иномарки к боковому входу ча