Николай Обухов

Дорога, ведущая из деревни Грибовка в райцентр, была пустынной. По обочинам — лес, поле, лес, поле. Осень в тот год выдалась холодная, ветреная. Дожди размыли грунтовку, и редкие машины летели по трассе, обдавая придорожные кусты грязью. Автобус ходил раз в день, утром. Тот, кто не успел, мог или идти пешком или стоять на обочине и ждать попутку. У самого поворота на Грибовку стоял дед. Звали его Николаем Ивановичем. Ему было под семьдесят, но выглядел он старше — сгорбленный, в залатанном тулупе, в шапке-ушанке, надвинутой на самые глаза. Рядом с ним на земле лежал мешок. Обычный мешок из-под сахара, туго набитый, перевязанный верёвкой. В мешке была картошка. Своя, с огорода, выращенная, выкопанная, перебранная. Крупная, ровная, жёлтая — сорт, который дед сажал уже лет двадцать. Картошка была хорошая, но в деревне её никто не покупал — у всех своя. А в городе можно было продать. На вырученные деньги дед хотел купить лекарства и тёплые носки. И ещё немного осталось бы на чай и сахар.

Егор прожил в тайге всю жизнь, но такого не видел никогда. Белая волчица, похожая на призрака, преследовала его несколько часов. Она не нападала, не пряталась, а шла открыто, подставляя бок под выстрел. В ее янтарных глазах не было злобы — только бездонное, человеческое отчаяние. Опытный охотник почувствовал неладное. Зверь звал его. Нарушая все законы природы, хищник умолял врага о помощи. Егор еще не знал, что этот путь приведет его к месту, которое разбередит его старую душевную рану, и столкнет с теми, для кого в лесу нет ничего святого. 👉 Что произошло дальше — смотрите в этом видео: Дыхание Егора вырывалось облаком пара. Он держал палец на спусковом крючке уже десять минут. Белая волчица стояла напротив, всего в семидесяти шагах. Редкий зверь, настоящая королева леса, вела себя вопреки инстинктам. Она смотрела на дуло двустволки Иж-58 с такой тоской, что у старика, видавшего многое, по спине пробежал холодок. Это был взгляд матери. Точно такой же, какой Егор видел в зеркале два