Сабержан-Рысбике Карменовы

Знаете, когда я впервые услышала историю Валентина Гафта и Ольги Остроумовой, я подумала: ну вот, наконец-то, классика — «и жили они долго и счастливо». Ан нет. Всё оказалось в сто раз сложнее, грязнее и честнее. Снаружи — легендарный актёр и «святая» женщина, а внутри — фикса вместо зуба, унижения от тестя, пропавшие на четыре месяца женихи и свадьба в больничной пижаме. И главное: она вышла за него… назло бывшему. А в итоге — вылепила из едкого, матерящегося гения человека, с которым можно было состариться. Вот честно: когда начинаешь копаться в их судьбах до встречи, волосы дыбом встают. Оба — монументы, оба — народные артисты, оба — с таким багажом ошибок, покойников и предательств, что хватило бы на сериал на три сезона. Но самое дикое — они встретились уже взрослыми, битыми жизнью, и умудрились не просто не убить друг друга, а переплавить боль в нечто настоящее. Как? Сейчас расскажу. Вы только представьте себе этого человека. Валентин Гафт родился не в актёрской семье, а в очень

Она не давала интервью сорок лет. Ее не было в жёлтой прессе, светской хронике, ток-шоу, где перемывают кости звездам. Просто однажды Татьяна Божок молча взяла и ушла. Хлопнула дверью творческого цеха, сдала ключи от гримерки, оставив на память зрителям всего лишь три десятка ролей — и одно из самых узнаваемых лиц семидесятых. Почему девушка, которую опекал сам Бондарчук, вдруг растворилась и где она теперь? В конце восьмидесятых на экраны выходило всё меньше свежих картин, а знакомое имя всё реже мелькало в титрах. Кто-то поговаривал о болезни. Кто-то — о тяжелой депрессии. В девяностые слухи пошли другие: Божок, мол, переехала в глухую деревню. Но правда оказалась куда проще и одновременно удивительнее самой смелой фантазии. Она просто перестала хотеть быть на виду. В эпоху, когда приватность превратилась в дефицит, Божок не уехала за океан — она просто вышла из собственной биографии, оставив пространство для работы и семьи. Родилась Таня в 1957 году в Москве. У отца — железная доро

Ссылка на первую часть: Разведчики находились километрах в двадцати от места бомбёжки в засаде у железнодорожного моста. Они ничего не знали о задании, которое получил Санька Колесников, и готовились выполнить своё: взорвать мост. Вся их группа лежала в кустах вторые сутки, наблюдая за охраной моста. И вдруг… — Сан Саныч! — сдерживая крик, ахнул Егоров. — Откуда? — С того света. Здравствуйте! — улыбнулся Санька. Он только что выполз из кустов. — Чертёнок, — проговорил радостно Егоров. — Я так и знал, что он нас найдёт. — Это что? — паренёк пододвинул к себе брезентовую сумку. — Не тронь! Взрывчатка! По осунувшимся лицам бойцов он понял, что разведчики находятся у моста уже не один день, но ничего не могут поделать, чтобы уничтожить эту переправу. Подошедший эшелон был необычным: вагоны опломбированы, охрана эсэсовская. Не иначе как боеприпасы везут! Состав остановился, пропуская встречный санитарный поезд. Автоматчики из охраны эшелона с боеприпасами дружно перешли на противоположную