Екатерина Неклюдова (Иванова)

Доброй ночи! Калуга, 1971 год. Иногда судьба начинает историю не с выстрела и не с крика, а с одного взгляда — растерянного, долгого, слишком тяжёлого для обычного дня. В роддоме, где должны начинаться жизни, в 1971 году началась совсем другая цепочка событий: подозрения, страх, ложь и смерти. Всё закрутилось вокруг младенца, который «не должен был родиться таким», и одного чувства, которое оказалось сильнее разума. Эта история, начавшаяся с роддома, закончилась следствием уровня областного комитета. У Игоря и Марины Юрьевых появился первенец. Обычная советская семья, без скандалов, без слухов, без «двойной жизни». И потому день выписки стал для них шоком. Ребёнок оказался… чернокожим. Семья Юрьевых Игорь сначала не сказал ни слова. Просто смотрел. Потом сорвался. Обвинения, крики, унижения. Всё выглядело логично: муж заподозрил измену. Но вот в чём парадокс — Марина была в таком же недоумении, как и он. Ни тайных романов, ни «экзотических» знакомых в её жизни не было и быть не могло.

Ох, и хорошо же в саду весной. Цветущие яблони, пение птиц, а воздух такой, что сводит с ума. Если прислушаться, то слышно жужжание пчел, а легкий ветерок не оставляет сомнений: жить за городом - редкостная удача. Тем более до города - 20 минут на машине. Так что вся семья Соколовых работала в городе. Но сегодня выходной, а потому с утра на террасе за столом собрались хозяин дома - Иван Матвеевич Соколов, его жена - Нина Андреевна, сын Филипп и невестка Алла. Все вместе неспешно завтракали, пили чай и разговаривали о делах семейных. Вдруг за калиткой остановилась машина, а через несколько мгновений хозяева дачи услышали голос: — Есть кто дома? — над калиткой виднелась мужская голова в кепке. Пышные рыжие усы были видны издалека и Иван Матвеевич моментально сорвался с места: — Илюха, брательник, — хозяин бежал к калитке, ловко перепрыгивая небольшие клумбы, где летом цветут пионы. — Здорова, Ваня, открывай ворота. Родня прикатила, — смеялся Илья. Нина тоже поднялась из-за стола и пошла