Ирина Аношина

Знаете, бывают такие истории, которые цепляют не потому, что они о знаменитостях, а потому что они – о нас. О нашей общей реальности, в которой мы все, вне зависимости от статуса и достатка, иногда оказываемся одинаково беззащитны. И речь сегодня не только о болезнях. История, которая приключилась с Маргаритой Симоньян в обычной больничной регистратуре – это тот самый случай, когда личная драма становится идеальной линзой, через которую видна общая картина. И картина, скажу я вам, получается не слишком радостная, но чертовски поучительная. Давайте отбросим на секунду все, что мы думаем о медийной персоне Симоньян. Политика, риторика, ток-шоу – оставьте за скобками. Здесь перед нами просто женщина. Женщина, пережившая страшный год: онкологический диагноз, потеря супруга, химиотерапия. Женщина, которая в таком состоянии повезла своего ребенка в медучреждение. И там, в точке предельной личной уязвимости, она столкнулась не с помощью, а с чем-то, от чего, по ее же словам, просто опешила

80 лет назад, в октябре победного 1945-го, в семье знаменитого детского поэта и автора слов к гимну СССР Сергея Михалкова и его жены Натальи Кончаловской появился второй сын. Это был обычный осенний день, и ничто не предвещало, что новорожденный станет одним из самых известных актеров и режиссеров страны, а затем — главным защитником русской культуры. Никита был поздним ребенком для Натальи Петровны, она старше своего мужа на 10 лет и, родив сына в 42 года, доверила его помощницам — домработнице Фене и гувернантке Хуаните, испанке родом из Сан-Себастьяна. Опровергнуть миф о том, что нынешний юбиляр как родился с серебряной ложкой во рту, так и рос, не зная ни в чем отказа, довольно сложно. Но на самом деле принципы воспитания в семье одного из самых успешных советских поэтов были жесткими. «В нашей семье наказывали за вранье и хамство, — вспоминал Никита Сергеевич. — Помню, как однажды отец наказал меня в своем кабинете, и я долго летел мимо корешков книг — Толстой, Чехов, Бунин… Но в