Ирина Деревянко(Норсеева)

Как вы думаете, что может заставить человека, прожившего почти полвека в строгой изоляции, в гармонии с тайгой и своей верой, вдруг с горечью обронить: «Он мучал меня долго, и помочь было не кому»? Мы знаем Агафью Лыкову как символ несгибаемой стойкости, как последнюю из рода отшельников, которая выстояла там, где, казалось бы, выжить невозможно. Мы читали о её быте, о её огороде, о козах и молитвах. Но за этими скупыми строчками интервью, которые она изредка давала уже в пожилом возрасте, скрывается не просто физическая тяжесть одиночества. Там, среди кедров и стремительных рек Западного Саяна, разыгралась личная драма, о которой долго было не принято говорить вслух. История о том, как таёжную затворницу настигло зло не в образе дикого зверя, а в человеческом обличье. Чтобы понять всю глубину её одиночества и беззащитности, нужно перенестись в зиму 1988 года. В феврале ушёл из жизни её отец, Карп Осипович, глава семейства и непререкаемый авторитет. Агафья осталась одна посреди огром