Марина Матвеева

Возле контейнеров для мусора стояла картонная коробка. Промокшая, со следами грязи по краям. А рядом с ней лежала собака. Огромный пёс растянулся на холодном асфальте, положив массивную голову на передние лапы. Тёмно-коричневая шерсть висела клочьями, на правом боку виднелась незажившая царапина. Костлявые бёдра торчали под кожей. Взгляд был мутным, но внимательным. Полосатая кошка из ближайшего магазина попыталась подойти к коробке. Пёс медленно приподнял голову – каждое движение давалось ему с трудом. Не лаял, не рычал. Просто взглянул – и кошка поспешно ретировалась за мусорный бак. Прохожие торопились мимо. Вера Николаевна заприметила этого пса ещё утром. Вечером она вышла из больницы на час раньше обычного. Что-то в этой собачьей преданности трогало до глубины души. Она замерла в нескольких метрах от животного. – Ну здравствуй, сторож. Дежуришь? Пёс медленно поднял морду. – Что же ты так упорно стережешь? – Вера сделала осторожный шаг, доставая из пакета купленные по дороге сосис

Возле контейнеров для мусора стояла картонная коробка. Промокшая, со следами грязи по краям. А рядом с ней лежала собака. Огромный пёс растянулся на холодном асфальте, положив массивную голову на передние лапы. Тёмно-коричневая шерсть висела клочьями, на правом боку виднелась незажившая царапина. Костлявые бёдра торчали под кожей. Взгляд был мутным, но внимательным. Полосатая кошка из ближайшего магазина попыталась подойти к коробке. Пёс медленно приподнял голову – каждое движение давалось ему с трудом. Не лаял, не рычал. Просто взглянул – и кошка поспешно ретировалась за мусорный бак. Прохожие торопились мимо. Вера Николаевна заприметила этого пса ещё утром. Вечером она вышла из больницы на час раньше обычного. Что-то в этой собачьей преданности трогало до глубины души. Она замерла в нескольких метрах от животного. – Ну здравствуй, сторож. Дежуришь? Пёс медленно поднял морду. – Что же ты так упорно стережешь? – Вера сделала осторожный шаг, доставая из пакета купленные по дороге сосис