Надежда Губина

Всё началось в декабре, когда снег уже лёг плотным ковром по дворам и дорожкам нашего района. Рэкс, крупный пёс породы немецкая овчарка с проседью на морде, появился у второго подъезда неожиданно. Как будто материализовался из зимнего воздуха. — Опять этот пёс под окнами скулит! — раздражённо бросил Владимир, дёргая занавески. — Анна, ты что, глухая? — Слышу, Володя, — устало ответила она. Как не услышать? Скулёж этот пробирал до костей. Молодая семья из квартиры номер двадцать три, Андрей и Кристина, переехала сюда в сентябре. С собакой. Рэкс встречал их каждый вечер у подъезда, радостно прыгал, лизал руки. Верный, как часы. Но с первыми заморозками что-то переменилось. — Мы приняли окончательное решение. Собака в однушке, это кошмар. Шерсти полно, а ещё этот запах псиный. Плюс соседи жалуются на лай. Если хочешь, забирай. Породистый же, документы есть, — говорила Кристина своей подруге по телефону прямо на лестничной площадке. Видимо, подруга отказалась. Анна Петровна поняла это, ког

Солнце в то лето сошло с ума. Оно вставало не ласковым утренним светилом, а разъяренным белым диском, который с первых же минут рассвета начинал выжигать все живое. Старожилы поселка, который носил ласковое название «Зеленые Холмы», не припоминали такого зноя уже лет пятьдесят. Сначала перестали петь птицы — они просто прятались в глубокой листве, тяжело дыша открытыми клювами. Потом исчезли насекомые. А затем начала умирать трава. К середине июля «Зеленые Холмы» превратились в «Желтые пустоши». Пыль была везде. Она скрипела на зубах, забивалась в складки одежды, покрывала серым налетом листья еще живых яблонь. Но самым страшным было не это. Самым страшным была тишина колодцев. Вода уходила медленно, словно дразня людей. Сначала ведра стали черпать муть. Потом цепи стали звенеть о дно, принося лишь жидкую глину. А потом наступила сухая, гулкая пустота. В поселке царило напряжение, плотное и вязкое, как расплавленный гудрон. Люди, еще месяц назад приветливо кивавшие друг другу через з

Стужа января 1942-го была такой, что, казалось, замерзало время. Пятнадцатилетняя Олеся, закутанная в мамин потертый платок, сидела на краю печи, вбирая в себя каждый лучик тепла. В доме стояла страшная тишина — та самая, что наступает, когда в пятистенке, построенной еще дедом, живут вчетвером, а остаешься ты одна. Одна, с похоронкой на отца в сундуке и с известием «пропал без вести» на старшего брата. Но самое страшное было не в холоде, а в тихом голосе, шепчущем из пустоты: «Ты не справишься». Олеся стиснула зубы. Она должна была справиться. Стужа стояла такая, что, казалось, застывал не только воздух, но и само время. Январь 1942 года в селе Бережное выдался лютым, беспощадным. Олеся, закутанная в мамину старую, потертую шаль поверх всего, что нашлось в сундуке, сидела на краю печи, стараясь вобрать в свое худенькое, почти детское тело каждый лучик скудного тепла. Дров почти не было. То, что удалось насобирать осенью по опушке леса, закончилось еще до Нового года. В доме стоял про

- Ну что, Мариш, потерпишь? Это же всего на месяц. Вернусь из командировки, и сразу решим вопрос с интернатом. Я уже и брошюры посмотрел, есть вполне приличные заведения, частные… Степан суетливо застегивал чемодан, стараясь не смотреть жене в глаза. Он чувствовал себя предателем, загнанным в угол зверем, которому приходится выбирать между любимой женщиной и долгом крови. Марина стояла у окна, скрестив руки на груди. Она молчала. А что тут скажешь? Ситуация патовая. В прихожей, на маленьком пуфике, сжавшись в комок, сидела Анечка. Восемь лет. Тонкая шейка, огромные, испуганные глаза и нелепые колготки, сползающие гармошкой на щиколотках. Рядом стоял побитый жизнью рюкзак и полиэтиленовый пакет с вещами. Весь скарб маленького человека. - Степа, ты же знаешь мою позицию, - наконец тихо, но твердо произнесла Марина, не оборачиваясь к девочке. - Я не подписывалась на роль мачехи. Мы это обсуждали «на берегу». Три года назад. - Я помню, родная, я всё помню! - Степан подошел, попытался

Эта история случилась уже в далёком 2018 году . Хозяева оставили двух собак, Азу и взрослого пса, в брошенном доме. Зимовали хвостики вдвоём. Согревали друг друга в морозы, попрошайничали у магазинов, чтобы не умереть с голоду. Ей исполнилось уже год. Людям совсем не доверяла. При отлове и в клинике Аза рычала и лаяла, всем видом показывая, что не даст себя в обиду. Но когда поняла, что ей ничего не угрожает, что люди, которые увезли её с обжитого места, заботятся и жалеют её, радости и восторгу не было предела. Настало время для поиска дома и ответственных хозяев. После первой встречи с будущей хозяйкой не прошло и трех часов, как Юлия перезвонила и сказала, что хотят, чтобы уже сегодня Аза обрела дом! Приехали всей большой семьей за звонкой, активной, недавно поверившей в людей, Азой. Это был июнь 2018 года. Прошло 6 лет. Представляете, дорогие друзья, как были мы рады, когда получили на днях весточку от Азочки. Юлия пишет: " Всё хорошо. Аза любит и любима всеми членами бо

ТИХИЙ РАЗГОВОР С ДУШОЙ (ПСАЛОМ 102) Вечер накануне суеты. Самое время открыть Псалтирь. Прочти 102-й псалом: «Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя, имя святое Его». Эти древние слова царя Давида — лучший итог любого года. «Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои». Как много Он нам простил в этом году! От скольких бед избавил! Пусть этот вечер станет вечером тихой, благодарной хвалы. Пусть душа успокоится в Боге, зная, что «щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив».