АНАТОЛИЙ ВОЛКОВ И АННА

В 1970‑е годы в ленинградский Дом офицеров пригласили ветерана. Он поднялся на сцену медленно, опираясь на палочку. На груди — Золотая Звезда Героя. Лица у него не было. Сплошной ожог, шрамы, пересаженная кожа. В зале повисла тишина. Ветеран начал рассказывать о своих боевых товарищах. О себе — ни слова. А потом, в самый сильный момент своего выступления, снял тёмные очки. Зал охнул. Два солдата в первом ряду упали в обморок. Это был Леонид Георгиевич Белоусов — человек, которого судьба пыталась уничтожить дважды, а он, вопреки всему, дважды вернулся в строй. 1938 год, старший лейтенант Белоусов, истребитель Балтийского флота, получил приказ подняться в воздух на своей «Чайке» (И‑153) — перехватить нарушителя границы. Погода резко ухудшилась, разыгралась метель. Лётчик не стал покидать машину, решил сажать «вслепую». Удар о землю оказался чудовищным. Топливные баки рванули, истребитель стал пылающим факелом. Товарищи вытащили Белоусова из огня уже обгоревшим — лицо, руки, грудь превра

История давняя. Пошли мы как-то с соседом, дядей Колей, за грибами. Осенний лес, тишина, ветки под ногами хрустят, воздух такой вкусный, что хоть на хлеб мажь. Идем, глазами по мху шарим в поисках подосиновиков. Вдруг вижу: стоит старая береза, а на боку у нее — огромный, корявый нарост. Как бородавка на носу у Бабы Яги. Страшный, черный, весь в каких-то бугорках и иголках, корой покрытый. Я аж корзинку бросил. Глаза загорелись, руки затряслись. Достаю из рюкзака складную ножовку (я в лес без инструмента не хожу, старая привычка). Дядя Коля смотрит на меня брезгливо, как на человека, который решил дохлую ворону подобрать: — Ты чего удумал? Это ж чага? Или рак у дерева? Брось каку, еще заразишься. Этим даже печку топить стыдно, гнилушка, дыма больше, чем тепла. Я молча, с улыбкой маньяка, спилил нарост. Аккуратно зачистил срез на березе ножом, достал из кармана тюбик с садовым варом (всегда с собой!), замазал рану дереву. Положил тяжелого, как камень, «уродца» в рюкзак. Спина сразу почу