Надежда Маслакова ПРОЦЕНКО

Тот день Мария запомнила до мельчайших подробностей, словно кто-то выжег его в памяти каленым железом. С самого утра небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, и по стеклам лениво стекали холодные струи дождя. Ветер то усиливался, то стихал, и казалось, будто сам город затаил дыхание в ожидании чего-то недоброго. Маша проснулась поздно, не услышав будильника. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась прогнать странное чувство тревоги, которое поселилось в груди ещё с ночи. Оно не имело ни формы, ни причины, просто тихо ныло, словно предвестник беды. — Глупости, — вслух сказала она, поднимаясь с постели. — Просто погода такая. Она заварила чай, но не стала пить. Кухня казалась непривычно пустой без Игоря, который обычно уже в это время гремел чашками и рассказывал что-нибудь смешное. В тот день он уехал рано, у него были какие-то срочные дела. Мария попыталась заняться привычными делами: убрала со стола, проверила, не забыла ли Даша тетради, заглянула в её комнату. Девочка уже ушла в школ

Марина вообще‑то не верила ни в гадалок, ни в гороскопы. Работала бухгалтером, любила таблицы и чёткие цифры. «Сальдо» и «оборот» звучали для неё куда убедительнее, чем «ретроградный Меркурий». Если и читала что‑то про «знаки судьбы», то только в смешных подборках в соцсетях. Но тот день был странным с самого утра. Во‑первых, начальник наконец подписал ей отпуск — две недели в Турции, всё включено, море, солнце. Марина не была в отпуске уже три года: то отчётная кампания, то ковид, то подменить особенно некому было. И тут — горящие путёвки, предложение от подруги Оли и согласие начальства. Она ходила по офису с распечатанными билетами, как ребёнок с новой игрушкой. Во‑вторых, в этот же день ей позвонила дочь: из университета, взволнованная. — Мам, у нас практику перенесли, я не смогу поехать, — сказала. — Ты с Олей лети, я потом как‑нибудь. Сердце Марины ёкнуло: они планировали отдых у моря вдвоем, но расклад поменялся. Оля всё равно уговаривала: — Поехали вдвоём, что ты, в конце кон