Пётр Забарчук

Представьте себе: 1943 год, война в разгаре. Четырнадцатилетний паренёк с горящими глазами пишет письмо самому Сталину. Не о помощи, не о защите - он просит дать ему шанс стать актёром. И чудо происходит: на письмо приходит ответ, и парень поступает в театральное училище. Этим пареньком был Евгений Моргунов. Евгений родился 27 апреля 1927 года в Москве. Отца не было, мать тянула семью одна. В 14 лет Женя встал к станку на заводе «Фрезер» - вытачивал болванки для артиллерийских снарядов. Голод был постоянным спутником: однажды, получив от матери пачку масла, он съел её целиком без хлеба - и серьёзно заболел. Этот эпизод стал отправной точкой проблем со здоровьем, которые преследовали его всю жизнь. Но даже в войну он не расставался с мечтой о кино. Пропускал школу, чтобы посмотреть новинки в кинотеатре, тратил последние деньги на билеты. И решился на отчаянный шаг - написал письмо Сталину: «Уважаемый Иосиф Виссарионович, примите меня в искусство… Я хочу быть как Станиславский, Немиро

Борщ, котлета, компот. Металлические подносы, очередь у раздачи, длинные столы. Советская столовая была частью городской инфраструктуры так же, как трамвай или библиотека. Она не просто кормила — она выполняла несколько функций одновременно. Часть из них была официальной. Часть — нет. Почему советский человек шёл в столовую, даже имея дома плиту и холодильник? Ответ сложнее, чем «так было принято». Советская идеология рассматривала домашнюю кухню как пережиток прошлого. Готовить отдельно в каждой квартире — нерационально, изолирует женщину от общественной жизни, тратит время и ресурсы. Общественное питание должно было освободить человека — особенно женщину — для труда и самосовершенствования. К 1970-м годам сеть общественного питания в СССР насчитывала около 300 000 предприятий — столовые, кафе, буфеты. Это огромная инфраструктура. Пообедать вне дома было нормой, а не исключением. Первая причина — цена. Обед в заводской столовой стоил 30–50 копеек в 1970-е. Столовая при НИИ, универси