Наташа Огородникова (Ведющенко)

Антон повернул ключ в замке, нажал на ручку и осторожно открыл дверь. Раздевался, стараясь не шуметь и не шуршать одеждой, чтобы не разбудить жену. Но стоило ему войти в комнату, как щёлкнул выключатель, и вспыхнула люстра под потолком. - Явился, - произнесла Лера, стоя напротив Антона. За её спиной сверкали разноцветные шары на искусственной ёлке. Лера любила наряжать её заранее, чтобы дома чувствовался праздник. - Ты не спишь? – спросил Антон от неожиданности. - Ждала, чтобы посмотреть в твои бесстыжие глаза. А чего пришёл? Ну и оставался бы там. - Где? – уточнил Антон, слегка наклонив голову на бок. - Там, откуда пришёл. – Лера не кричала, не истерила, говорила ровным голосом. И это было плохим признаком. - Лер… - Антон шагнул к жене и попытался примирительно обнять её, но она отпихнула его руки и отошла назад. - Я же предупреждал, что после работы зайду к Кирюхе. Мы посидели, выпили… Я очень устал, просто с ног валюсь. - А почему тогда ты трезвый? – Лера принюхалась. - А я пешком

Юрия Николаевича уважали не только в стенах частной клиники, но и далеко за её пределами. К своим пятидесяти годам он давно закрепил за собой репутацию настоящего мастера, и коллеги называли его признанным профессионалом без всяких скидок. Работая в платной медицине, он всё равно не считал зазорным выезжать по просьбе в обычную городскую больницу. Там Юрий нередко оперировал почти бесплатно, потому что был уверен: если речь идёт о человеческой жизни, торговаться недопустимо. Коллеги-участники иногда посмеивались над ним и называли чудаком. Юрий на это только хмурился и стоял на своём. Он искренне верил, что поступает правильно, и не видел другого пути. Клятву врача ведь никто не отменял, даже если у человека в кармане пусто. И всё же его забота не ограничивалась хирургией. Часть заработка Юрий неизменно переводил в приют для бездомных животных. Эта идея была мечтой из детства, хотя в школьные годы щенка он завести не мог. Мама страдала аллергией и начинала чихать при малейшем контакте

Каждый день Прохор ехал с работы домой на метро, потом автобус и он дома. Больше часа занимала дорога туда и обратно. Машина простаивает чаще, чем он едет на ней. Утром и вечером в Москве такие пробки, что ему проще на метро, быстрее получается. Около двух лет назад его семейная жизнь изменилась, они с женой разошлись. Дочь осталась с женой, ей тогда было семнадцать лет. Разошлись тихо и спокойно, потому что Прохор был таким, скандалов не любил. Он давно замечал, что жена изменилась и не в лучшую сторону. Нервничала с того ни с сего, уходила куда-то, иногда возвращалась поздно, ссылаясь на подругу. А когда Прохор поинтересовался: - Ты где ходишь допоздна, нормальные жены дома в это время сидят. - Не твое дело. Эти нормальные жены - курицы. А я - другая, я – умная и общительная и дома мне тесно. И я - не колхозница, как ты. Как родился в колхозе, таким и остался. - А зачем замуж выходила за колхозника? - Выбрала из двух зол, меньшее, - парировала она, и объяснять дальше не стала. А пот

Марта шла мимо домов, тёплый свет, льющийся из окон, притягивал её взгляд. А вот её окна всегда тёмные, некому включить свет, никто не ждёт её. До Нового года осталось две недели. И она встретит его в одиночестве. Подруга приглашала к себе, но Марта отказалась. У неё муж, дети, которым разрешать не ложиться рано спать. Будет весело и шумно. А потом она вернётся в свою пустую квартиру и ещё острее почувствует своё одиночество. Уж лучше она останется дома… *** Марта влюбилась в восемнадцать, а в девятнадцать уже вышла замуж. Оба с мужем были молодыми, глупыми и неопытными. Думали, что страсти и близости достаточно для счастливой жизни. А всё остальное… Вот из-за всего остального они и развелись. Утолив страсть, они вдруг увидели друг друга без розовых очков влюблённости, поняли, что совсем не знают, не понимают друг друга. Глядя на молоденького мужа, Марта ломала голову, где были её глаза?.. Она не была готова к прозе жизни, к скучным будням с проблемами и ежедневными хозяйственными за