ГАЛИНА САНОЧКИНА

Тайга под Рождество — это особое молчание. Не мертвое, а напряженное, будто сама земля затаила дыхание в ожидании чуда. И в этой ледяной тишине, среди сугробов, вздыбленных, как застывшие волны, зазвучал человеческий голос. Хрипловатый, прорезываемый шумами эфира, но живой — голос Агафьи Карповны Лыковой. — Всем вам поклоны, — проговорила она в микрофон, и в голосе ее послышалась неуловимая улыбка, — и с праздником Рождества Христова! Сказала светло и бесхитростно, словно дитя, впервые произносящее эти древние слова. Будто не ей, последней из семьи староверов-беглецов, скрывавшейся от мира с тридцатых годов прошлого века, а кому-то другому выпало прожить в глухомани восемьдесят лет. Ее историю мир узнал как сказку о «сибирских робинзонах», но сказка эта была высечена из льда, выстрадана в одиночестве и вымолена в тишине. Связь с «большой землей» — событие. Отец Игорь, ее духовник, на том конце провода, старался перекричать шумы. — Агафья Карповна, как здоровье? Нога-то твоя, бол