Владимир Прохоров

Война оставляет шрамы не только на телах, но и на памяти. Воронежская земля, пропитанная кровью и болью Великой Отечественной, хранит истории, о которых долго молчали. Официальная советская историография словно обходила стороной оборону Воронежа, будто скрывая что-то. И только спустя десятилетия, после распада СССР, правда всплыла на поверхность - страшная, ужасающая, но необходимая. Это рассказ о том, почему венгерских солдат на Воронежском фронте не брали в плен. О том, как человеческая жестокость достигла предела, а месть стала молчаливым приказом. Воронеж, 1942 год. Город, раскинувшийся на берегах реки, стал ареной одной из самых ожесточённых битв Великой Отечественной. По накалу боёв Воронежский фронт не уступал Сталинградскому: улицы превратились в руины, а каждый дом - в крепость. Но если о Сталинграде слагали легенды, то Воронеж в советских учебниках упоминался скупо, словно его подвиг был не достоин славы. Почему? Ответ кроется в политике послевоенного времени. Венгрия, союз

1. Текст. От скушных шабашей смертельно уставши, Две ведьмы идут и беседу ведут: «Ну что ты, брат-ведьма, Пойтить посмотреть бы, Как в городе наши живут! Как всё изменилось! Уже развалилось Подножие Лысой горы. И молодцы вроде Давно не заходят Остались одни упыри...» Спросил у них леший: «Вы камо грядеши?» «Намылились в город — у нас ведь тоска». «Ах, гнусные бабы! Да взяли хотя бы. С собою меня, старика». Ругая друг дружку, Взошли на опушку Навстречу попался им враг-вурдалак Он скверно ругался, Он к им увязался Кричал, будто знает, что как. Те к лешему: как он?. «Возьмём вурдалака! Но кровь не сосать и прилично вести!» Тот малость покрякал, Клыки свои спрятал — Красавчиком стал — хочь крести. Освоились быстро — Под видом туристов Поели-попили в кафе «Гранд-отель». Но леший поганил Своими ногами — И их попросили оттель. Пока леший брился — Упырь испарился — И леший доверчивость проклял свою. И ведьмы пошлялись, И тоже смотались Освоившись в этом раю. И наверняка ведь Прельстили бега

1. Текст. От скушных шабашей смертельно уставши, Две ведьмы идут и беседу ведут: «Ну что ты, брат-ведьма, Пойтить посмотреть бы, Как в городе наши живут! Как всё изменилось! Уже развалилось Подножие Лысой горы. И молодцы вроде Давно не заходят Остались одни упыри...» Спросил у них леший: «Вы камо грядеши?» «Намылились в город — у нас ведь тоска». «Ах, гнусные бабы! Да взяли хотя бы. С собою меня, старика». Ругая друг дружку, Взошли на опушку Навстречу попался им враг-вурдалак Он скверно ругался, Он к им увязался Кричал, будто знает, что как. Те к лешему: как он?. «Возьмём вурдалака! Но кровь не сосать и прилично вести!» Тот малость покрякал, Клыки свои спрятал — Красавчиком стал — хочь крести. Освоились быстро — Под видом туристов Поели-попили в кафе «Гранд-отель». Но леший поганил Своими ногами — И их попросили оттель. Пока леший брился — Упырь испарился — И леший доверчивость проклял свою. И ведьмы пошлялись, И тоже смотались Освоившись в этом раю. И наверняка ведь Прельстили бега

Владимир Высоцкий — легендарная фигура в истории советской культуры, чьё творчество оставило неизгладимый след в сердцах миллионов людей. Однако путь к всенародной славе начинался с песен, которые сегодня принято называть "блатными" или "дворово-бытовыми". Эти ранние произведения, насыщенные яркими образами, неформальной лексикой и уникальной атмосферой, стали отправной точкой в творческом пути Высоцкого, заложив основу его узнаваемого стиля. Официально первой песней Владимира Высоцкого считается "Татуировка", написанная в июле 1961 года. История её создания связана с эпизодом, произошедшим в одном из ленинградских автобусов: на груди мужчины, попавшего в поле зрения Высоцкого, была татуировка с надписью "Люба! Я тебя не забуду!". Эта простая, но выразительная деталь вдохновила молодого автора на создание песни, которая быстро завоевала популярность в дворовой среде. "Татуировка" стала символом той эпохи и отражением специфической атмосферы, царившей в советских городах. Однако "Татуир

В российской истории трудно найти двух правителей, чьи фигуры вызывали бы столько споров, восхищения и критики, как Петр I и Екатерина II. Один — гигант, ломавший традиции, второй — просвещённая императрица, укреплявшая империю. Один — «создатель нового мира», другая — «строитель империи». Но кто из них сделал больше для России? Обычно мы слышим: «Петр — великий реформатор, отец России, основатель империи». Но задумывались ли вы, откуда взялся этот образ? На самом деле, положительный миф о Петре I был создан усилиями Екатерины II. Когда Екатерина Алексеевна (урождённая София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская) пришла к власти в 1762 году после переворота против мужа, императора Петра III, она столкнулась с проблемой: ей нужно было легитимизировать свою власть. Она была немкой, пришла к трону не по наследству, а через дворцовый переворот. Чтобы укрепить свой авторитет, она создала культ Петра Великого. Екатерина II активно использовала образ Петра I как основателя новой России, просве