Ирина Муратова-Гусаренко

1. – Это какая-то ошибка! Быть этого не может! – раз за разом нервно восклицала Лида, сидя на краешке жёсткого стула в небольшом кабинете. Всё тёрла глаза и нос, чувствовала, что они мокрые и красные. – А я вам говорю, что все документы в порядке. И этот акт дарения составлен и подписан Елизаветой Егоровной в здравом уме и твёрдой памяти ещё два года назад! – устало вздыхал седоватый нотариус. У Лиды кружилась голова, её почти мутило от переживаний. Первый шок она пережила три недели назад, когда, вернувшись из поездки, нашла свою квартирную хозяйку мёртвой. Причём уже несколько дней как. Это было ужасно! Потом вся эта суета с полицией, скорой помощью. Жуткая неразбериха, лихорадочная возня с поисками необходимых документов, похороны за государственный счёт. Лида снимала комнату у опрятной старушки больше шести лет. Да, у хозяйки были свои странности, у кого их нет. Да и возраст всё-таки весьма преклонный. Но чтобы переписать квартиру арендатору, не предупредив об этом ни единым словом

Анна возвращалась домой с тягостным чувством. Вновь произошел неприятный разговор с начальницей аптеки, где она работала фармацевтом. "Анюта, так мы точно разоримся", – отчитывала ее Зарина Викторовна. "Сколько раз я повторяла: в первую очередь предлагай дорогие лекарства, а ты опять поступаешь по-своему. Представь, приходит пожилая женщина и спрашивает про дорогое лекарство, а ты ей: "Зачем вам этот? Возьмите аналог, он ничем не хуже, но стоит в разы дешевле". Разве так делается бизнес?" "Нужно же и о людях думать", – робко возражала Анна. "Вы знаете размер пенсии и сколько денег уходит на лекарства". "Я ничего не хочу знать. У этой бабушки наверняка есть дети или внуки. Пусть они и помогают. Мы-то здесь при чем? С тобой оборот в смену почти в два раза меньше, чем с Мариной. Это факт". Слова начальницы задевали Анну, но она знала, что поступит так же и в следующий раз. Сочувствие к людям было ее неотъемлемой чертой. К тому же, она была уверена, что недорогие препараты зачастую не мене

Деревенская свадьба во всю гудела, Захар с женой выдавали старшую дочь замуж. Все веселились, только в углу сидела грустная младшая дочка Анюта. Захар хмельной подошел к ней и подхватив, поднял, покружил вокруг себя. - Не грусти Анютка, и тебя выдадим замуж. Вы у нас красивые девчонки. И для тебя жених найдется, будешь счастливая. Анюте двенадцать лет, ее с детства называют «хромоножкой». Когда была совсем маленькой, уронила на ножку тяжелый утюг, местный фельдшер лечил кое-как и ножка срослась неправильно, криво. В деревне на это особо никто и не обращал внимания. Кроме Анюты у родителей еще две старшие сестры. Ее самую младшую жалели, тем более она осталась хромой, пальцы скрючены, стопа немного подвернута. Летом она ходила по двору босиком, а в обуви было намного хуже, особенно зимой. Подрастая, Анюта стеснялась своей хромоты, но что делать, если так распорядилась судьба. Ее физический изъян компенсировался красивым личиком и чудесным голосом, который всем нравился в деревне. Хоть