Я прибываю на центральный вокзал города Гагра. Вокруг лишь тишина, бродячие собаки где-то лают. Ощущение, как будто приехал на какую-то станцию Чернобыля. И кругом невероятная тишина. Везде виднеется эхо войны. Прямо на здании вокзала пулевые дыры, где-то видны даже сколы. Поезд остается позади, а дергаю ручку двери и прохожу внутрь вокзала. Удивляет то, что почти все стекла целы, металл тоже на месте. Дело в том, что в Абхазии нет металлургических предприятий и металл попросту некуда сдавать. Это и объясняет огромное количество брошенного металла. Для меня просто это в диковинку, потому что обычно в России, как только место забрасывается, первым делом пилят батареи,
Я прибываю на центральный вокзал города Гагра. Вокруг лишь тишина, бродячие собаки где-то лают. Ощущение, как будто приехал на какую-то станцию Чернобыля. И кругом невероятная тишина. Везде виднеется эхо войны. Прямо на здании вокзала пулевые дыры, где-то видны даже сколы. Поезд остается позади, а дергаю ручку двери и прохожу внутрь вокзала. Удивляет то, что почти все стекла целы, металл тоже на месте. Дело в том, что в Абхазии нет металлургических предприятий и металл попросту некуда сдавать. Это и объясняет огромное количество брошенного металла. Для меня просто это в диковинку, потому что обычно в России, как только место забрасывается, первым делом пилят батареи,